Страница 152 из 262
– Вот и хорошо. Дуй в землянку и готовься, – сказал я и отправил Булкина следом за Артемьевым.
Остался передо мной только старший техник эскадрильи. С виду это был простой мужик, примерно ровесник Артемьева. Он был несколько сутулым и с весьма морщинистым лицом.
Комбинезон на нём был слегка заношенный, а пилотка уже засалилась до блеска. Одна деталь мне сразу бросилась в глаза – из нагрудного кармана у него был виден край тетради.
– Воентехник 1‑го ранга Кукин Иван Кузьмич, – представился мне старший техник и… повернулся ко мне правым боком.
При этом ещё и прищурился.
– Старший лейтенант Михайлов Андрей Николаевич. У вас со слухом проблемы? – спросил я, намекая на его поворот правым боком.
– Да. На левое ухо глуховат. Если что, кричите в правое, командир.
Я пожал Кузьмичу руку, и мы с ним пошли осматривать самолёты. Техсостав уже готовил самолёты к вылетам, а я внимательно слушал Кукина о состоянии техники в полку.
– Все восемь в строю. Ждём ещё четыре.
– Особенности есть? Какая серия ЛаГГов? – спросил я.
Кузьмич с первого раза не услышал, так что я повторил ему вопрос. Он сразу же достал свою потрёпанную тетрадь и надел очки.
– Итак, машина 98, серия 4, но с доработкой. Пошли командир, покажу, – сказал Кукин.
Дойдя до леса, мы оказались перед четырьмя отдельно стоящими ЛаГГами. И особенности были видны невооружённым взглядом.
– С чего начать, Николаич? – спросил Кузьмич, но мне это уже не нужно было.
– Я уже всё вижу. Это чей самолёт? Кто лётчик?
– Вообще‑то, ваш самолёт, командир. Но могу и другой передать. На 78‑м, 103‑м, 107‑м ещё не летали. Могу «перезакрепить» за вами…
– Пока не надо. Вы этот самолёт сами дорабатывали? – спросил я.
– Нет. С завода уже такой пришёл. А что?
– Мой предыдущий самолёт в запасном полку сами техники и механики облегчали. Им заводские правда помогали, но всё, что можно сделали, – ответил я, поглаживая самолёт в районе капота двигателя.
Внешне это был всё тот же знакомый мне истребитель ЛаГГ‑3. Первое, что бросалось в глаза это капот двигателя стал гораздо более гладким. Сверху нет двух характерных желобов под пулемёты ШКАС. Лавочкин, видимо, запомнил нашу беседу в июле этого года в Горьком.
Теперь из кока винта торчал только ствол 20‑мм пушки ШВАК, а над двигателем был виден ствол крупнокалиберного 12.7 мм пулемёта УБС.
– Облегчили нос уже на заводе, верно?
– Да, командир. Тут ещё кое‑что поменяли.
– Вижу. Два бака убрали. Вон, горловин нет на консолях, – сказал я, показывая на левую плоскость.
Но и это было не самое главное. Основная доработка была на передней кромке крыла. И это была прямо скажем «вещь»! Я подошёл к левой плоскости и провёл рукой до самой законцовки. Там же нащупал аккуратную щель.
– Предкрылки поставили, – улыбнулся я.
Вот теперь более полноценно решена проблема сваливания ЛаГГа. Предкрылки в нужный момент не дадут самолёту уйти в штопор.
– Эм… да. На этих четырёх самолётах стоят, а на тех нет. Они к нам с другого полка прилетели, поскольку там уже никого особо и не осталось. Кстати, у нас ещё есть техсостав во Льгове. Говорили вам?
– Там 7 человек? – уточнил я.
– Да. У них там всё есть для работы, так что проблем с обслуживанием там быть не должно. Только если «германец» не начнёт бить. Льгов‑то близко к линии фронта.
Обойдя самолёт кругом, я отметил качество сборки. Фюзеляж был тщательно зашпаклёван, а поверхность отполирована. Как будто кто‑то специально для нас эти самолёты собрал.
Я заглянул под фюзеляж и увидел, что на моём борту уже есть специальный люк для установки камеры АФА‑И.
– Камеры у нас есть, командир, – сказал Кузьмич, нагнувшись вместе со мной.
– После полётов поставишь сюда одну камеру. И подготовь звено к перелёту во Льгов.
– Вы сегодня туда? Там же погоды нет, – уточнил Кукин.
– Будет, Иван Кузьмич. Готовим самолёты. Через час проруливания начинаем.
Подготовившись к вылетам, мы провели пеший по‑лётному, и первая пара Артемьева и Булкина была уже готова идти к самолётам.
В это время я бегло проверил знания у ребят и остался доволен. Даже Петя Кожин, самый молодой из лётчиков, отлично разбирался в матчасти. Но надо было всё же объяснить особенности работы предкрылков.
– Знаете, что это? – спросил я, похлопав предкрылок на правой консоли.
Все однозначно знали, как выглядят предкрылки. Но был тот, кто это знание хотел показать сильнее всех. В этот момент руку вверх поднял Пупкин. Прямо как на уроке в школе.
– Командир, у нас есть желающий, – показал лейтенант Рустамов на Васю.
– Не будем мешать. Говори, Вася, – произнёс я.
Вася обрадовался и приготовился к ответу.
– Это консоль крыла, – радостно заявил Пупкин.
Естественно, все парни «прыснули» и чуть посмеялись.
– Отставить смех. Вась, а поконкретнее? Куда я показываю? – уточнил я вопрос.
– На правую консоль крыла.
– Ещё точнее, – продолжил я.
– Ну, предкрылок.
Слава Богу, а то я уж подумал, что был про Пупкина гораздо лучшего мнения. Все парни поздравили Васю с правильным ответом, да и он сам понял, что слегка «затупил».
– Смотрите сюда, орлы. Вы все знаете, что наш ЛаГГ на малой скорости валится в штопор, как чугунный утюг с балкона…
На данном этапе вновь появился у меня желающий спросить.
– Товарищ командир, а зачем утюг с балкона кидать? – спросил Петя Кожин, искренне удивляясь сказанному мной.
– Ай, Петя‑джан, это для доходчивости сказано было. Командиру зачем утюг‑то бросать? Он в доме нужен, – вступил в разговор Хачатрян.
– И всё равно не понял, зачем бросать⁈ – удивился Петя.
– Это метафора была, Кожин. Так понятнее будет? – сказал я.
– Да, товарищ командир. Что такое метафора я знаю, – улыбнулся Петя.
– Продолжим. Суть в том, что поток воздуха срывается с крыла. А вот эта штука – ваш спасательный круг.
Шамиль Мусаев восторженно разглядывал открывшуюся щель, когда я надавил на предкрылок.
– Вай, шайтан‑машина! Как хитро придумано! Это как если конь споткнулся, а у него из копыта ещё одно маленькое копыто выскочило, чтобы не упасть, да?
Среди лётчиков раздались громкие смешки. Да я и сам улыбнулся от такого сравнения.
– Примерно так и есть, Шамиль. Когда в бою тянете ручку на себя до пупа, эта штука под давлением воздуха сама выскакивает вперёд. Направляет струю прямо на верхнюю плоскость, и самолёт не сваливается.