Страница 137 из 262
– На дорожку присядем, – предложил я и устроился поудобнее на кровати.
– Можно, – ответил Гаврилов и тоже сел.
Ростислав же пока ходил по палате и не торопился опуститься на пятую точку.
В этот момент в репродукторе прозвучал щелчок. Сегодня мы уже узнали об оставлении Киева из выступления Левитана. Может быть ещё какое‑то сообщение от Совинформбюро.
Однако, вместо сурового голоса легендарного диктора началась музыка. Из репродуктора прозвучали «переливы» рояля, хоть и в сопровождении оркестра.
Даже шебутной Ростислав замолчал и присел на кровать.
– В далёкий край товарищ улетает. Родные ветры вслед за ним летят, – запел Марк Бернес свою легендарную песню.
Было удивительно видеть, как каждый из ребят тихо подпевает слова про «любимый город», который «в синей дымке тает».
Никогда бы не подумал, что такая песня о доме может щемить душу.
Как только Бернес закончил петь, мы попрощались со Всеволодом и вышли из палаты.
Спускаясь по широкой парадной лестнице ЦНИАГ, я мысленно уже был на аэродроме. В голове ещё играла мелодия «Любимый город», но Ростик постоянно пытался вклиниться в мои размышления.
– Андрей, а Катька чего? Придёт провожать?
– Не понимаю, зачем это ей.
– Эх, вот мне такие пирожки, как тебе, никто из девчонок не делал. Так что я уверен, что у Кати к тебе серьёзные чувства, – заявил Ростислав.
– Ага. А если бы она мне пирог или торт сделала, то это уже говорит о нашей скорой свадьбе, так? – улыбнулся я.
– Ну… вполне себе потянет, – посмеялся мой уже бывший сосед по палате.
Только мы спустились в вестибюль, как я увидел у дверей Катю Голубеву. Видно, что девушка уже давно стояла ждала, кутаясь в тёмный платок поверх белого халата.
– Андрюха, ну пока пирога нет. Так что…
– Иди уже, знаток, – подтолкнул я Ростика и подошёл к Голубевой.
Катя улыбнулась, когда я оказался напротив неё.
– Побыстрее. Времени нет, – услышал я за спиной.
Это прошёл мимо тот самый кадровик, который был в кабинете у начальника госпиталя. На улице в это время гудел двигатель автобусов ЗИС‑8, в которых нас всех должны были отвезти на аэродром.
– Уезжаете, Андрей?
– Да. Документы получены. Место назначения определено. Катя, спасибо тебе за всё. За заботу, за помощь в восстановлении… – начал говорить я и тут же остановился.
Девушка вдруг сделала шаг вперёд, и сама крепко обняла меня, уткнувшись лицом в шинель.
– Ты… там береги себя. А я тебе письма буду писать, хорошо? – сказала она.
– Хорошо, – ответил я.
Тут Катя подняла голову и зацепилась платком за воротник моей гимнастёрки. Я его отцепил, но вдруг раздался тихий металлический стук.
На пол упала латунная «птичка», соскочившая с голубой петлицы. Я наклонился и поднял блестящую эмблему с крылышками и пропеллером.
– Эмблемка упала, – улыбнулась Катя, смахнув слезу с глаз.
Я не стал крепить «птичку» обратно, а просто вложил её в ладонь девушки.
– Оставь себе на память. Может будешь лётчицей. В эфире встретимся.
Катя посмеялась и крепче сжала эмблемку.
– Да. У меня ж с вестибулярным аппаратом всё хорошо.
Девушка ещё раз обняла меня на прощание, и я ушёл.
Толкнув тяжёлую дверь, я быстро выскочил на улицу и забежал в автобус.