Страница 135 из 262
Глава 20
Первый заместитель главкома ВВС взял паузу. Кадровик, на которого он посмотрел, только пожал плечами в ответ на вопрос о моём месте назначения. Такого распределения ни в одной из моих двух жизней ещё небыло
– Сейчас везде нужны лётчики. Вон, и на Западном фронте в одном из полков семь… а нет, четыре самолёта остались и шесть лётчиков живых. И вот ещё один полк. Точнее, уже был полк, – рассуждал кадровик, просматривая документы.
– Вот и я про тоже. Сколько человек мы сегодня сможем выписать? – повернулся Астахов к начальнику госпиталя.
Бригврач открыл свой портсигар и достал папиросу.
– Не могу тебе пока сказать. Врачебно‑лётная комиссия посмотрит и определит. Вы должны понимать, всех лётчиков на фронт мы не выпишем. Хотя, они все при попадании в госпиталь задают первоначально один и тот же вопрос. Какой, старший лейтенант? – спросил начальник госпиталя у меня, закусив зубами папиросу.
– Когда меня выпишут, – ответил я.
– Вот! Не «через сколько?», не «как меня лечить будут?», не «всё ли у меня нормально, доктор?», а сразу «когда меня выпишут?».
Бригврач достал зажигалку фабрики «Коминтерн» с какими‑то узорами и поджёг папиросу.
– Так, сколько мы можем выписать? – спросил генерал‑лейтенант Астахов.
– Все кто в коридоре, точно выпишутся. Остальные по этому списку, который вы сформировали, под вопросом. И вообще… – начал говорить начальник госпиталя, но тут в дверь кабинета постучались.
Разговоры сразу утихли, но адъютант генерала Астахова и кадровик из командования ВВС работу не прекращали.
– Да, войдите, – громко сказал бригврач.
Через секунду дверь открылась, и на пороге появился Всеволод – мой сосед по палате.
– Разрешите войти, старший лейтенант Соколов явился…
– Ты чего сюда пришёл опять? Я уже тебе всё сказал. Нет, не выпишу, и даже не проси, – перебил его начальник госпиталя, но Сева не сдался.
Он сделал на костылях два шага вперёд и замер.
– Разрешите обратиться, старший лейтенант Соколов. Требую немедленной выписки в полк! Готов летать на любом типе истребителя, – громко произнёс он.
Первый замглавкома Астахов даже отложил в сторону моё предписание, а бригврач закашлял от столь громкого требования моего товарища.
– В полк⁈ – воскликнул начальник госпиталя, сильно подняв брови.
– Да, товарищ бригврач! Нога моя отлично работает. Вот, сейчас покажу…
Тут Всеволод и отставил в сторону костыли, держась рукой за шкаф на входе. Он набрал в грудь побольше воздуха, посмотрел на бригврача и шагнул вперёд уже без какой‑либо поддержки.
– Стой! – вскрикнул начальник госпиталя, когда раздался глухой стук удара ноги Соколова об паркет.
Я в этот момент уже «подлетел» к Севе, чтобы не дать ему упасть, но он начал отмахиваться от меня. Гипс у него был невероятно тяжёлый, и переместить ногу было сложно.
– Ну и чего ты мне здесь встал в позе «подбитого журавля»⁈ – возмутился бригврач, но это ещё больше раззадорило Севу.
Он сделал ещё один шаг вперёд. Судя по его напряжённому лицу, ему было очень больно. На адреналине и упрямстве он смог сымитировать один шаг.
Тут же он слегка закачался и вот‑вот должен был упасть, когда его гипсовая колода второй раз буквально врезалась в паркет. Соколов нелепо взмахнул руками, ловя баланс, но начал валиться влево. Тут я его и подхватил.
Всеволод замер, опираясь на здоровую ногу.
Я заметил, как у него выступила испарина на лбу. Он утёрся рукавом и постарался выпрямиться, сохраняя бравый вид.
– Вот, товарищ бригврач. Годен без ограничений!
Начальник госпиталя уже и не стал ничего говорить, а только сильно затянулся и выпустил дым.
– Спокойно, Сева, – шепнул я товарищу.
– Да… я… нормально. Могу ещё пару шагов сделать.
– Не стоит. Тебе ещё обратно в отделение идти, – ответил я.
Соколов кивнул и сильнее опёрся на моё плечо. В этот момент слово взял Астахов, пока начальник госпиталя перекуривал.
– А педали ты как отклонять собираешься, старший лейтенант? На морально‑волевых?
– Никак нет. Нога отлично работает. Надо только гипс снять. Он мне мешает, – возразил Соколов.
– Ну‑ну, рассказывай, – покачал головой начальник госпиталя.
Думаю, что всем в этом кабинете было уже понятно – Сева идёт долечиваться. В этот момент вновь открылась дверь из зала, где заседала врачебно‑лётная комиссия.
На пороге появился следующий выписывающийся лётчик.
– Разрешите… или я не вовремя? – сказал он.
– Заходи. Проходи к столу и называй фамилию чтоб получить документы, – махнул ему начальник госпиталя, показывая на свою помощницу.
Генерал‑лейтенант Астахов в свою очередь выдержал паузу и потёр переносицу.
– Так, орёл ты наш Соколов, благодарю за рвение, но сейчас не до тебя. В следующий раз. Подлечишься, гипс снимут и тогда поедешь на фронт. А, сейчас, свободен, старлей, – показал на дверь Фёдор Алексеевич.
Соколов попытался, что‑то сказать, но строгий вид первого замглавкома Астахова не располагал к спорам. Сева расстроенно опустил голову, поблагодарил меня за помощь и взял костыли. Он развернулся и, оставив на натёртом паркете белый меловой след, вышел в коридор.
– Этот «орёл»… тьфу, Соколов, уже второй раз ко мне приходит, – выдохнул бригврач и затушил папиросу.
– В третий раз тоже придёт. Настырный попался. Так, Михайлов, вернёмся к тебе, – сказал Астахов и вновь взял предписание.
Он несколько секунд думал, чтобы туда вписать. Хотя о чём здесь рассуждать я понятия не имел. Отправлять меня надо туда, где есть ЛаГГ‑3. Мой полк, как мне говорили, убывал на переформирование и не факт, что весь личный состав не раскидали по разным частям.
А уж где сейчас лучше мне быть, пускай решает командование. Люди сейчас нужны везде, неважно какой фронт или корпус ПВО.
– Напомни, ты на каком типе истребителя летал? – спросил у меня Фёдор Алексеевич.
– На ЛаГГ‑3.
– Недавно переучился вместе с полком?
– Да. В июле, – ответил я.
Генерал‑лейтенант кивнул и поставил свою подпись в самом низу предписания.
– Что у нас в 50‑й армии на Брянском фронте? – спросил он у кадровика.
Тот сразу погрузился в бумаги, пролистал пару списков и сделал себе какие‑то пометки.
– Там есть ЛаГГи. Вот, две эскадрильи пустые в полку… В полку, который ещё не сформировали, поскольку людей нет. В данный момент командир полка на аэродроме… Глоково.