Страница 134 из 262
– Вольно, старлей. Раздевайся и вперёд, по кругу. Начинай с окулиста.
Я подошёл к «глазнику», и мне сразу же дали команду прочитать нижнюю строчку.
– Только не надо мне тираж выпуска плаката читать! – вновь возмутился председатель.
М‑да, с нервами у человека не всё хорошо. Кому придёт в голову прочитать уж прям настолько нижнюю строчку. Раз он так кричит, значит, были уже прецеденты.
Следующим были отоларинголог и невропатолог. Один проверил уши, горло и нос. Другой обстучал колени резиновым молоточком и скомандовал сдвинуть пятки, вытянуть руки и закрыть глаза.
– Нормально, – махнул рукой невропатолог и показал проходить дальше.
В это время уже запустили и следующего человека. Видно, что врачи торопились.
Дольше всех меня осматривал хирург. Естественно, что ему нужно было удостовериться, что у меня «дырка» в боку затянулась.
– Всё у него хорошо, – сказал хирург и «передал» меня председателю.
Тот сразу же вспылил, когда перед ним оказалась моя карта стационарного освидетельствования.
– А чё ты его ни присесть не заставил, ни отжаться?
– Не надо. Он подъём переворотом уже делает, верно я говорю? – повернулся хирург к главному физиотерапевту.
– Да. Товарищ Голубева его выходила.
Тут председатель кивнул и открыл мою карту.
– Голубева. Наша звёздочка. Ей на Спартакиаде выступать надо, а она здесь. Хотя, и Спартакиады‑то сейчас нет, – покачал головой военврач 1‑го ранга и надел очки для чтения.
Он быстро пробежался по карте и остановился на заключении.
– Так, старший лейтенант… понятно, понятно… Поступил с диагнозом касательное осколочное ранение мягких тканей левой боковой поверхности грудной клетки с…
В общем название моего диагноза председатель читал минуты две.
– Тьфу… да какая разница, острая или «тупая» у тебя кровопотеря. Две ноги есть, две руки есть, оба глаза видят.
Военврач 1‑го ранга ещё раз просмотрел акт, размашисто расписался и с силой поставил свою печать. Как раз там, где было написано «Годен к лётной службе без ограничений». Следом сделал такую же запись и в медкнижке.
– Одевайтесь и бейте фашистов дальше, – произнёс он, протянул мне руку, и я пожал её.
Я забрал медкнижку и собрался уже уйти, но председатель меня остановил.
– Не туда, Михайлов. Теперь старший лейтенант, зайдите вон в ту дверь. Вас там ожидают.
Председатель ВЛК показал как раз на дверь, которая была за его спиной. Не думаю, что там потайное помещение. Просто переход в другой кабинет.
Я постучался и приоткрыл дверь.
– Разрешите войти? – спросил я, заглядывая внутрь помещения.
На стене висел портрет Иосифа Виссарионовича, а с ним рядом и Ленина. Вдоль стен стояли застеклённые шкафы из красного дерева. В них ровными рядами стояли медицинские справочники, а на отдельных полках поблёскивали никелированные инструменты. В углу возвышался тяжёлый металлический сейф для документов.
В центре стоял массивный двухтумбовый дубовый стол, покрытый толстым зелёным сукном. На столе была знаменитая настольная лампа с зелёным абажуром и несколько телефонов.
– Проходите. Ваша фамилия? – махнул мне человек, сидящий за большим столом этого просторного кабинета с закрытыми шторами.
Он был в кителе с петлицами бригврача и, похоже, что это начальник госпиталя. У одного из окон стоял и генерал‑лейтенант Астахов.
Ещё за отдельным столом сидели представитель начальствующего состава в звании подполковника и адъютант Астахова, которые оформляли какие‑то документы. Рядом с ним женщина в белом халате, которая тоже заполняла бланки.
– Старший лейтенант Михайлов.
Адъютант быстро покопался в бумагах и передал их бригврачу. Следом и женщина поднесла бумаги на стол начальнику.
– Ага. Ну всё, вы здоровы, – сказал мне бригврач и расписался в бланке.
Следом мне тут же оформили справку ВЛК, личные документы и аттестаты.
– Теперь вами занимается Фёдор Алексеевич и его кадровик, – произнёс начальник госпиталя и показал ещё на одного майора, который сидел вместе с адъютантом и весь обложился бумагами.
Я кивнул и повернулся к генералу. Астахов затушил папиросу в пепельнице и подошёл ко мне ближе.
– Я же тебе сказал, что скоро выпишут, – улыбнулся он.
– Да, товарищ генерал.
– Итак, вас всех выздоровевших и отдохнувших нам необходимо перераспределить по полкам. Сразу говорю, времени на раскачку нет. У нас дни для формирования обороны Москвы. Про потерю Киева ты слышал?
– Да, слышал.
– Поэтому мы и формируем полки «из того и тех, что есть». Собираем всё по направлениям. Уже даже не дивизии, а полки и эскадрильи становятся смешанными. Так что направления у нас следующие: Западный, Брянский и Резервный фронты. Ещё есть 6‑й корпус ПВО.
Астахов взял у адъютанта бланк предписания, задумался, а затем повернулся к кадровику.
– Куда мы его отправим?