Страница 128 из 262
– Человек спортсмен, человек коммунист, человек… да просто человек с большой буквы Ч! На счету этого лётчика уже… – громко произнёс комиссар.
И в этот момент в библиотеке, там, где сидела заведующая, зазвонил телефон. Аппарат был производства завода «Красная заря». Это был массивный чёрный эбонитовый телефон, который зазвонил не в самый удобный момент.
Дунько как раз переходил к кульминации моего представления остальным. Заведующая быстро взяла трубку и начала говорить. Комиссар отвлёкся, но тут же продолжил.
– Итак, выступает с докладом на тему: «Как бить врага?» – лейтенант Михайлов, командир звена 139‑го истребительного полка, – громко представил меня Дунько.
В это время комиссара к телефону позвала заведующая. Дунько кивнул и пригласил меня встать за трибуну рядом с доской.
Я вышел и внимательно осмотрел всех собравшихся. Среди присутствующих были и совсем молодые сержанты, и даже постарше моего нынешнего возраста лётчики. Кто‑то перевязан, у кого‑то ещё остались шрамы и ожоги на лице, а кто‑то сидел с забинтованными руками или с ногой в гипсе.
– Всех приветствую! Меня вам уже представили, поэтому сразу перейду к делу. Меня просили поделиться с вами своим опытом, так что я сразу вам покажу, как летают в 139‑м полку на самом деле. Сразу говорю, вам это не сразу понравится, – произнёс я и подошёл к доске.
Я взял кусок мела и посмотрел на те записи, которые были здесь уже составлены. Похоже, что кто‑то из лётчиков разбирал, как летать тройкой. На доске как раз было нарисовано построение самолётов в форме буквы V.
– Кто это рисовал? – спросил я.
В этот момент руку поднял один из немолодых лётчиков. Он начал вставать, но я ему показал, чтобы он сидел.
– Младший лейтенант Руканов, Юго‑западный фронт, летаю на И‑16. Я рисовал и объяснял молодёжи, как это летать тройкой.
– Вы давно на фронте? – спросил я.
– В третий день был сбит. С 26 июня в госпиталях, – ответил Руканов, потирая свою кисть, которая вся была в шрамах от ожогов.
– Понятно. Не думайте, что я сейчас буду красоваться и выламываться, но это построение в бою не работает, – сказал я и стёр один из самолётов.
Оставил я на доске только пару ведущего и ведомого, разнесённых по высоте. Многие нахмурились и подались вперёд.
– О, сейчас он вам объяснит, – улыбался мой сосед по палате Сева.
У себя в палате я уже всем рассказал о тактике полёта и боя в парах. И мне даже удалось несговорчивого Гаврилова убедить в своей правоте.
– То что я вам скажу, противоречит Боевому Уставу, но не противоречит логике боя. Немец бьёт из‑за солнца, – начал я дорисовывать схему и параллельно объяснять, как действовать при атаках мессеров.
А в это время куда‑то «свинтил» комиссар Дунько. Причём так быстро, что я увидел его уже выбегающим на улицу.
– В тройках полётный порядок слишком плотный. Плюс ведомые смотрят только в хвост командиру, чтобы не столкнуться. А следовательно, уже ни о каком вращении головой на 360° говорить не приходится. Вы становитесь мишенями. А сбили вас, собьют и бомбёров. Собьют бомбёров, и задача не будет выполнена. Не будет выполнена задача авиации, пехота понесёт потери или вообще вся погибнет. Так себе расклад, верно?
Многие из ребят закивали головой, а я в этот момент продолжил. Повернувшись к доске, я нарисовал схему боя пары на пару.
– Паре легче развернуться и ударить врагу в брюхо. Этого в Уставе не написано. Ведомый идёт чуть выше и прикрывает ведущего. Схема «меча и щита», когда ведущий атакует, а ведомый всегда за ним, чтобы ни случилось. И даже если есть необходимость выйти из строя, то сразу вернуться в строй.
Пока я писал, у кого‑то ещё возник вопрос ко мне.
– Вы говорите, что в Уставе не написано. Чем вы подтвердите свою правоту? – услышал я голос за спиной, но не повернулся.
Я не отвлекался от нанесения схемы. Я мог и так ответить на вопрос, не поворачиваясь. Иначе так никогда не нарисую, как и где можно поймать мессера.
Ещё такое ощущение у меня сложилось, будто дверь в библиотеку открыли, и с улицы ветерок подул.
– Моя правота строится на простой формуле. Кто бы против тебя ни был, у тебя всегда должен быть запас по высоте. Будет высота, ты всегда можешь спикировать на противника, а значит, и заиметь запас по скорости.
Я продолжал рисовать, а за спиной кто‑то сильно кашлял.
– Скорость растёт на пикировании быстрее.
– И что? – поинтересовался тот же человек, который и задал мне вопрос про Устав.
Я закончил со схемой и положил мел на подставку, постепенно поворачиваясь к залу.
– Скорость больше, и это позволяет вам сделать резкий и неожиданный манёвр. И как результат этого, будет что? Правильно, вы открываете о… балдеть, – произнёс я, когда повернулся и увидел новых участников моей «лекции».
За спинами пациентов стояли четыре человека в кожаных регланах, фуражках и с авиационными петлицами, полными не только «шпал», но и настоящих звёзд и ромбов.
И суровее всех на меня смотрел генерал‑лейтенант.