Страница 40 из 65
Заснула я лишь под утро, и снилась мне девочка с яркими, как небо, голубыми глазами, бегающая по лугу за Алёшей. Венок из ромашек сбился на золотых волосах, ладошки позеленели от сочной травы, а потом Финист поймал её и подбросил в воздух, и девочка счастливо засмеялась.
— Отец!..
— Отец, проснись!
Я не сразу поняла, что это не продолжение сна, а Алёша, стоящий у нашей кровати в ночной рубашке до пят. Он прижимал к себе любимого тряпичного воина, спросонья тёр глаза и смотрел на нас в испуганном недоумении.
— Алёша, что случилось? – Финист бодро сел на постели, будто и не спал.
— В моей опочивальне кто-то есть, – прошептал Алёша, и меня затрясло. Мальчик не был выдумщиком, и если он говорил, то так оно и было.
Финист тоже поверил безоговорочно.
— Сидите здесь, оба. Я посмотрю, – нахмурился он, натянул штаны и забрал лежащий на столе кинжал в ножнах.
Глупо, но люди куда больше боялись блеска холодной стали, чем разгневанного колдуна, способного испепелить на месте.
— Расскажи пока, что это за храбрый воин тебя охраняет? – спросила я, чтобы отвлечь мальчика. Меня бы кто отвлёк!
Минуты тянулись, как мёд. Алёша рассказывал о кукольном воине, которого подарила ему подружка-соседка – маленькая мастерица по тканям. Целую историю его подвигов выдумал! Мы подобрались к сражению с жужжащим комариным царём, когда вернулся Финист в сопровождении Кощея и Врана. К тому времени я уже накинула домашнее платье, а Алёша окончательно успокоился. А вот мои руки от волнения были холоднее льда.
— Ну что там?
— Всё в порядке, – бросил свёкор. – Внучек, не хочешь переночевать сегодня в покоях настоящего колдуна?
— У тебя, дедушка? А можно? – Алёша тотчас соскочил с постели, но воина не забыл. Обернулся на меня – я кивнула, чтобы шёл, не сомневался.
— Спокойной ночи, ма.. – сонно зевнул он, и мне показалось, что он хотел назвать меня матушкой. Но может, показалось? «Ладушка» и «матушка» звучат похоже.
Мы остались втроём, и я зябко поёжилась, потерев босые пятки друг о друга. Финист был мрачен и скорее растерян, чем зол. Я дотронулась до его руки.
— Расскажешь?
— Неприятное недоразумение, – нехотя признался он.
— Недоразумение? – хохотнул-раскаркался Вран. – Поступи так моя дочь, я выпорол бы её без разговоров!
— Дочь? Так в опочивальню забралась девушка?
— И ты её хорошо знаешь, – подтвердил Финист, а затем обнял меня за плечи и вздохнул как-то совсем безрадостно. – Идём. Вам будет о чём поговорить.
В Алёшину опочивальню я зашла с нехорошим предчувствием, гадая, кого из знакомых принесла нелёгкая. Склонённый силуэт с заведёнными за спину руками узнала не сразу: защита дома плотно спеленала чужачку, когда та пыталась залезть в окно. Но вот выглянула луна, высеребрила светлые волосы, тонкие черты лица, чуть вздёрнутый носик..
— Алёнушка! – ахнула я, бросаясь к сестрице. Стоило до неё дотронуться, как сдерживающие путы упали, и она оказалась у меня на руках. – Что ты здесь делаешь? Зачем полезла в окно?
— Думаю, это та странная девица, что давеча расспрашивала соседку, где окна молодого хозяина, – усмехнулся Вран, и щёки Алёнушки вспыхнули как маки. – Про Алёшу она не знала и думала наведаться в гости к Финисту. Экая озорница!
— Это правда? – требовательно спросила я сестру.
Алёнушка сверкнула глазами, но промолчала. Даже оправдаться не попыталась!
Раздался знакомый грохот в калитку: пожаловал ещё один гость.
— Свят, скорее всего, – тоскливо вздохнул Финист и пошёл открывать.
Муж не ошибся. Поднявшийся с ним старший сыскарь выглядел так, словно его только что выдернули из постели: со всклокоченной бородой, покрасневшими глазами и очень, очень усталый.
— Недоброй ночи, – буркнул он.
В усталости сыскаря ничего удивительного не было: на его долю выпало и с убийством заклинательницы разбираться, и с разрушением башни Врана. А к своей работе Свят подходил со всей ответственностью: он даже с Михеем умудрился переговорить! Михей, правда, отбрехался, что из башни ушёл до её разрушения, что знать о том ничего не знает, но уж больно гладко у него всё складывалось.
О своих умозаключениях сыскарь, правда, умолчал, зато на каждую клеть в доме навесил заклинаний, уведомляющих его о незваных гостях. Так что появление Святослава после сестрицы было ожидаемо. Он оглядел нас всех, коротко поклонился мне, едва глянув на Врана, – не впервые я их неприязнь друг к дружке заметила! – затем остановил взгляд на Алёнушке.
— Я так понимаю, это и есть твоя свояченица. Как тебя зовут, девица? – сурово спросил он сжавшуюся под его взглядом сестрицу.
Кажется, до неё стало доходить, что влезать под утро в чужой дом – не лучшая затея.
— Алёна Митрофановна, – пискнула она едва слышно. – Я сестра Ладушки. Младшая..
— И зачем ты полезла в окно, хозяйкина сестрица?
— Я.. я.. – Пухлые губы задрожали, на глазах выступили слёзы. Дома это обычно срабатывало безотказно, заплачет – и все проказы прощаются.
Сыскарь поморщился и провёл рукой по лицу, будто снимая липкую паутину.
— Ещё одна попытка чарования, и толковать мы будем в менее уютном месте, – предупредил он.
Краснота Алёнушкиных щёк сменилась бледностью. Похоже, она прекрасно понимала, что колдовала, но делала это по наитию.
— Она не намеренно, – не выдержав, вступилась я за сестру. – Нас не учили использовать свою силу.
— Вас? – услышал оговорку сыскарь, и я прокляла свой длинный язык.
— Я хотела удивить Ладу и перепутала окна, – наконец пришла в себя сестрица и умоляюще сжала мою ладонь: поддержи, мол.
— Мы с моей свадьбы не виделись, а раньше никогда надолго не расставались. Вот Алёнушка и прибежала ко мне сразу, как приехала. – Я погладила её по руке, надеясь, что слова прозвучали искренне. Не хотела сор из избы выносить. Сестрицу поругать я и без Святослава могу.
— Тогда настройте защиту дома на вашу родственницу, чтобы не дёргать меня по пустякам. А тебе, Алёна Митрофановна, мой совет – никогда не чаруй перед сыскарями. Отвратительно выглядит, – раздражённо попросил он и ушёл, оставив нас разбираться с нежданной гостьей.
* * *