Страница 39 из 65
Я выслушивала жалобы со всех сторон – выслушать проще, чем спорить. К тому же Вран не только ворчал, но и учил. В последние дни я пыталась сплетать ветки в лесенку. Колдовство давалось с трудом, ступеньки выходили через раз, и мастер называл меня бестолочью. Если бы не поддержка Василисы и Финиста, я бы бросила! Но сестра рассказала по секрету, что в Колдовской Башне учились управлять растениями только со второго года обучения.
И как хорошо, что купчиха свою знакомую сиротку прислала! Чем-то Малуша мне Варю напомнила: бойкая, говорливая, но место своё знающая. На мужа моего не заглядывалась – у неё свой был, кузнец. Дай только поговорить, весь день о нём рассказывать будет! И готовила она хорошо, и прибираться помогала. Приходила Малуша каждый день до полудня, и вместе мы всю работу переделать успевали. Вот и сейчас – достала обед из печи и в горницу отнесла, где все мужчины за столом собрались.
Расставив миски с наваристым мясным бульоном, я пристроилась рядом с мужем, не вмешиваясь в разговор. На этот раз толковали о чернокнижных обрядах. Кощей с Враном спорили до хрипоты, каких животных можно в них использовать. Тема для застолья и так-то не подходила, а они ещё без всякого стеснения говорили о способах разделки туш. Впрочем, за последние дни я попривыкла, и их разговор не убавил желания поесть.
Василиса, сидящая рядом, тоже в разговор не вмешивалась и выглядела какой-то особенно задумчивой. Вздыхала незаметно, теребила подол платья – до этого всё в штанах охотничьих приходила, а тут вдруг принарядилась. К чему, кстати?
— Выйдем в сад? – шёпотом позвала я за собой сестрицу.
Василиса будто этого и ждала. Последовала за мной, а как мы наедине остались, снова в себя ушла. Мучило её что-то, терзало, а сказать никак не решалась. Я тоже маялась, не зная с чего начать. Догадывалась, что её тревожит: да как не догадаться, когда в нашем доме щёки румянцем лихорадочным расцветают, а глаза блестят. Сестрицу я любила и мужа любила тоже, и вычеркнуть никого из своей жизни не могла. Умом понимала, что, если Финисту будет с ней хорошо, – отпущу обоих. Василиса умная, красивая и смешливая, что ещё нужно для счастья? Но одно дело понять, а другое – принять, когда в груди разрывается от боли.
— Что случилось, Ладушка? О чём ты поговорить хотела? Обидел тебя кто? Или, может, я тётушкой скоро стану? – не выдержала молчания Василиса, улыбнувшись чуть наигранно. Она тоже чувствовала, что у меня неладно на душе.
— Не обо мне речь. Ты же влюбилась! – Я посмотрела на сестрицу с отчаянной решимостью, а она.. Она в ответ густо покраснела, и моё сердце заныло, будто его гвоздём проткнули.
— Так заметно? – тихо спросила Василиса и потупилась. Потом взяла меня за руки и заговорила быстро-быстро, словно боялась, что я не захочу слушать. – Я знаю, что он мне не пара. Он такой сильный колдун и старше намного, а я пигалица зелёная. Ну, скажи, о чём ему со мной говорить? Я ему только и талдычу про свою учёбу, а сама, как безумная, книжки ночами напролёт читаю! Меня уже в Башне знаешь как прозвали за тягу к знаниям? Премудрая! – Она всхлипнула и прижалась ко мне лбом, пока я припоминала, когда это Василиса с Финистом подолгу говорила. Вроде не было такого. Да и разница в возрасте у них немногим больше нашего будет. – А давеча, представляешь, я поскользнулась. У самой Башни кто-то воду разлил. Упала бы, да он меня подхватил, к себе прижал. Сердце и затрепетало, как птичка пойманная. У тебя ведь с Финистом так же было?
— Было, – медленно произнесла я, и из мозаики сложилась совсем другая картинка. Вчера, как и обычно в последнее время, до Башни сестрицу провожал свёкор. – Он ведь тебе в отцы годится! – не выдержала я, а румянец на щеках сестры стал ещё гуще.
— Люб мне Кощей, – призналась она едва слышно. – Осуждаешь?
И глаза грустные-прегрустные. Да разве имею я право судить да рядить, кого любить ей?
— Нет конечно. А то, что Кощей седой, – не бойся. Колдуны долго живут.
— Знаю, – тут же заулыбалась сестрица. Вот правда, кому я это рассказываю?
* * *
Той ночью я почти не спала: Василисины слова не шли из головы. Я душой болела за влюблённую сестрицу, хоть и знала, что Кощей никогда её не обидит. Но вот полюбит ли?..
Я весь вечер за ними наблюдала: кто как посмотрел, кто что сказал. Сложно было понять, как свёкор относится к Василисе. Может, с высоты прожитых лет он видел её неловкие попытки его очаровать, но изображал, что не замечает. А может, не совсем всё безнадёжно, раз до сих пор не дал ей от ворот поворот. Вдруг сложится? Было бы здорово!
Я перевернулась на бок, и тут меня как холодной водой окатило. А ведь не только признание обеспокоило меня в словах Василисы!
— Что-то болит, Ладушка? – сонно пробормотал Финист, прижимая меня к себе.
— Нет, спи. Спи. – Я прижала его ладонь к груди, чувствуя, как колотится сердце. А потом опустила руку себе на живот.
Женские дни должны были начаться неделю назад, но до сих пор не пришли. Со всей этой суматохой, с колдовством, замужеством и переездом я о них забыла, но сейчас.. Возможно ли, что внутри меня зародилась новая жизнь?
Губы сами растянулись в улыбке. То, чего я раньше боялась до дрожи, вдруг стало радостным и желанным. Ребёнок. Второй ребёнок в нашей семье. Интересно, как Алёша воспримет появление братика или сестрички?
Я хихикнула в плечо Финисту, радуясь, словно маленькая, а затем вспомнила, как сама поначалу ревновала маму и отца к Василисе – и напугалась. Вдруг Алёша тоже взревнует? Решит, что мы его бросим? Как объяснить, что я уже привязалась к нему, как к родному, и буду любить так же, как других своих детей?..
Перевернулась на спину, глядя на мерцающий колдовскими звёздами потолок. За две недели беспрерывной учёбы я стала управлять даром намного лучше, но Финист всё ещё устраивал маленькие чудеса каждый вечер, безжалостно тратя запас сил. Думаю, он делал это просто чтобы порадовать меня, и звёздное небо в покоях стало нашим чудом.
Мысли плавно перетекли на собственную силу. Что с ней делать? Не повредят ли мои занятия здоровью малыша? Такие выбросы вряд ли благостно на нём отразятся. Неужели придётся всё бросить на полпути? Надо бы осторожно расспросить Врана, что мне можно, а что – нет.
Вот ведь незадача! Казалось бы, радуйся, но столько вопросов и сомнений сразу! Сообщать Финисту о возможном отцовстве я не торопилась. Пока сама не уверюсь, буду молчать. Да и боязно, обрадуется ли он? Всё-таки его сестра умерла при родах..