Страница 79 из 129
– А почему она не с тобой? – поинтересовалась Фортуна.
– Она слишком женственна, чтобы быть все время рядом с мужем. Вы же знаете, как это бывает, усталость от совместной жизни, словно ревматизм. Ноет, до тех пор, пока не заткнешь ее работой или разлукой. Совместная жизнь – это прыжки на батуте, где сеткой служит та самая любовь. Люди прыгают друг на друге с желанием подлететь как можно выше и парить как можно дольше. В этом процессе главное – не падать… ни духом, ни честью. Но все же периодически некоторые больно срываются, разлетаясь далеко и надолго. Подниматься всем непросто, будь то мужчины или женщины. Иногда они помогают друг другу возродиться, но чаще это делают уже другие люди. Друзья, например.
– Разве женщины умеют дружить? – вслух задумался Павел.
– А зачем им дружить, если они умеют любить, – ответила Фортуна, первой получив добрый кусок мяса.
– Фортуна, что ты с ним церемонишься? Он же ничего не понимает в женской дружбе, – пытался внести интригу в беседу режиссер.
– Нет, я с ним пока не могу, прежде мне надо расцеремониться с законным, – взялась Фортуна за нож, не зная, с чего начать трапезу.
– Так ты замужем? Вот это разворот! – рассмеялся Роберто. – Значит, мы почти коллеги. Тебе тоже приходится держать себя в рамках приличия.
– Да, так и путешествую в рамке, – отпила вино Фортуна. И черточки на ее губах вмиг наполнились кровью итальянской лозы.
– Наконец-то прекрасная картина приехала на выставку в Венецию. Вот скажи мне, Фортуна, чего должно быть больше в муже – любовника или друга?
– Мужчины. Безусловно, – облизнула она их и поставила бокал на место. – А ты льстец, Роберто. Кстати, может, подскажешь, как мне узнать настоящего мужчину?
– Никак. Если он настоящий, то сам тебя узнает.
– Ну да. В таком случае расскажи, как это случилось у твоей жены? Правда, начало вашего знакомства Павел мне уже поведал… но все же.
– Это было на съемках одной грустной картины, лет десять назад, – выступил Роберто, проглотив первый кусок мяса. – Кстати, мясо отлично здесь готовят, очень сочное. Ну, раз ты знаешь уже начало, я расскажу тебе краткое содержание картины. Мы примерно так же сидели в кафе:
– Мы могли бы с тобой?
– Имеете в виду это?
– Именно это я и хотел предложить.
– Почему бы и нет.
– Сигарету?
– Вина.
– Красное?
– Белое.
– Поцелуй?
– Еще белого.
– Сигарету?
– Еще поцелуй.
– К вам?
– Ко мне.
– Сигарету?
– В постели?
– Представьте, я так делаю часто.
– Хорошо.
– И еще одно краткое предложение.
– Какое?
– Замуж пойдете?
– У меня нету белого.
– А шампанское?
– Я про платье.
Фортуна смотрела на Роберто как завороженная, требуя продолжения спектакля. И он добавил:
– Вот такая вот любовь вслепую. Впрочем, не любить эту девушку было невозможно, и дело не в ее сложном характере: характеры по определению не могут быть легкими, а скорее в избытке моего любовного опыта. Так как она была неповторима… – подытожил свой рассказ Роберто.
– А сейчас?
– Из неповторимой стала необыкновенной.
– Повезло ей. Чтобы понять, что ты лучшая, достаточно найти того, кто тебя любит. Мне лично очень важно кому-нибудь принадлежать, но так, чтобы не использовали, – вытерла губы салфеткой Фортуна.
– А что, часто использовали? – снова вернулся в беседу Павел, покончив с мясом.
– Гораздо чаще, чем понимали.
– Мужчины только говорят, что хотят тебя понять, на самом деле – либо хотят, либо нет, – плеснул правды режиссер. – В вопросах измены меня всегда останавливал только один факт: что будет чувствовать любимая женщина, узнав об этом. Как вы думаете, Фортуна?
– Пустоту. Любящая женщина может помиловать, но простить никогда, у нее нет для этого столько равнодушия. Нет лучше памяти, чем женская, сколько бы она вам ни прощала.
– А если простила?
– Если женщина вас простила, значит, она вам больше не доверяет, – блеснул пониманием женщин Павел.
– Да, женщина может простить, но только после того, как ей удастся отомстить, – добавила женской логики Фортуна. – Идеальная красота, волнующие запахи, поиски внимания – все это и есть ее месть.
– Как бы они ни душились, от женщин всегда пахнет любовью, – прокомментировал Роберто даму, которая прошелестела рядом с их столиком.
– Хорошо тебе, Роберто, каждая тебя способна вдохновить, – налил ему вина Павел.
– Здесь вступает в силу третий закон любви: если тебе не понравилась женщина, будь мужчиной: значит, ты не в ее вкусе.
– Разве у тебя не случалось на съемочной площадке актрисы, которая не вдохновляла? – откинула назад волосы Фортуна.
– «Случайная актриса» звучит как случайный секс. Всяко бывало. Если женщина не вдохновляет, значит, она дышит в другую сторону. И надо заставить ее потерять голову или закрутить так, чтобы она научилась вдохновляться от меня. Самолюбия в кино недостаточно.
– Вот почему иногда любовь на экране выглядит натуральнее, чем в жизни. Правда, часто все портят искусственно снятые постельные сцены. В жизни все несколько иначе.
– Да, это так. Если в жизни мы можем позволить себе в отдельно взятых отношениях скатиться к порнографии и утром проснуться как ни в чем не бывало, то в кино интимные сцены выходят за рамки личного. Можно вообще их опустить, создать иллюзию того, что это происходит где-то за кадром, либо ограничиться эротикой. Главное в этот момент для меня как для режиссера не уйти в порнуху, в пошлость – а эта грань очень тонка.
– В моем пуританском мозгу между ними стена, – разглядывала на дне бокала капельки вина Фортуна.
– Сейчас постараюсь объяснить наглядно.
– Наглядно? – оживилась она.
– Однажды… еще до того, как я надел эти очки, – он поправил оправу, – я, сидя в одном кафе, наблюдал за девушкой, когда она ела вишневый пирог. Красная сладкая сочная мякоть, которую она изящно ловила ловким розовым язычком, стекала по ее длинным пальцам. «Эротика», – подумал я. Пока она не достала зубочистку и не начала яростно выковыривать что-то из коренного зуба. «Пошлость», – отозвалось у меня в голове. Наконец, девушка вытащила изо рта то, что мешало ей жить, размазала пальцами и слизнула. «Порнография», – вырвалось из меня.
– А каково актерам играть в постельных сценах?
– А каково в жизни играть постельные сцены? Примерно то же самое. Неужели не приходилось?