Страница 62 из 129
Чертова женщина, как же легко ей удается довести меня до ручки, до той самой ручки, которую хочется дернуть как стоп-кран. Сказать ей и себе: «Стоп, сейчас я размотаю этот комок нервов». А тебе говорят: «Подожди. Я тебе помогу». И все начинается заново: ты слушаешь, ты говоришь, на самом деле, молчаливо ожидая всякого раза, когда сможешь переступить порог ее неги, предварительно вытерев ноги о коврик из собственного достоинства.
* * *
– Представляешь, они меня убивают, а я, оказывается, бессмертен, – закончил свой рассказ Павел.
– Со мной тоже часто так бывает, – отвлеклась от книги Фортуна.
– Как ты думаешь, к чему мой сон?
– Не знаю, я не разбираюсь в снах, в которых меня не было, – вдруг стало стыдно Фортуне, что она прослушала его содержание. Теперь придется идти по минному полю, стараясь отбиваться общими ответами, так, чтобы не обидеть.
– Странное совпадение, в книге герой тоже свой сон описывает.
– Пересечение иллюзий. Только у него лето, а у меня зима.
– Надо было мне на тебя тоже плед накинуть, – обрадовалась своей находчивости Фортуна. – А я никак не могу заставить себя начать читать книгу с начала, так и выхватываю страницами.
– Может, и не надо тогда заставлять, иначе снова как в жизни получится: выхватишь страницу, а ею уже кто-то подтерся, – усмехнулся Павел и снова пригубил бутылочку.
– Что так печально-то?
– Вино нагрелось, наверное. Хотел пошутить, в итоге пошлость какая-то вырвалась. Ты читай, не обращай на меня внимания.
– Как я могу не обращать? – начала медленно вырывать глазами новую страницу из книги Фортуна.
* * *
– Как прошла вечеринка?
– Как и ожидалось, даже удалось не напиться.
– Встретил кого-нибудь? – доставала из пакета продукты Лучана.
– Да, одна незнакомая сучка предложила мне ногу и сердце.
– А ты? – уронила она яблоко, освобождая сумку.
– Привел ее сюда и сказал: «Чувствуй себя как дома», – остановил я его ногой, поднял и передал Лучане.
– Не очень оригинально.
– А как, по-твоему, оригинально?
– «Чувствуй себя как у меня дома» или лучше даже: «Чувствуй себя как у Лучаны дома».
– Ты же знаешь, так всегда говорят, если слов не хватает, когда нечем заняться.
– Кризис жанра? Так уж и нечем?
– А чем? Любви не было, даже с первого взгляда.
– Целовал ее?
– Пробовал.
– Ну и как?
– Чужое все, не губы, а помидоры тепличные, не кожа, а кожзаменитель. Я с ней ничего не испытал даже.
– Микроорганизмы достойны только микрооргазмов.
– Вот и обошлось разговорами.
– Значит, общение было куда более чем приятное. Она действительно была здесь? – не хотела верить во всю эту чепуху Лучана.
– Где твои чувства, Лучана, хотя бы юмора.
– Откуда она?
– Не знаю, только сказала, что дом ее далеко. Приехала сюда из маленького городка и вынуждена перебиваться чужими концами, чтобы как-то сводить свои, оправдывать собственные расходы на гребаную жизнь, которая пустила ее в расход. В то время как хочется просто дышать, дышать кем-то.
– Тобой, что ли? – закончила с провизией Лучана.
– Нет, что ты: водка, шампанское, оливье, она бы задохнулась.
– Значит, наврал про поцелуи?
– Наврал, мы легли без них.
– Не может быть. Не может быть у Андрэ таких гостей.
– Может-может. Это сестренка его жены, пили на кухне с ней кофе, точнее – она кофе, я пиво.
– Мэри? Я ее знаю. Хватит байки травить мне, она нормальная девушка, порядочная. С тобой точно не стала бы связываться.
– Не, не стала, – бросил я без сомнений, пытаясь найти кофе в буфете. – Ты как съездила?
– Нормально. Сам знаешь, что такое праздники с родственниками. Пьяные были все, даже игрушки на елке, розы бухие румяными лицами пили через зеленый катетер воду из окосевшей вазы.
– Шикарно, про розы украду у тебя.
– Пьяные от счастья дети играли в компьютер, без лимита на время. Окна противоположных домов с их людьми тоже напились. Мне показалось, что нетрезва была даже луна, молча, вполрыла, она шевелила бледной губой, когда я вышла на балкон покурить. В темноте только трезвый фонарь, посылающий свет, посылающий нас далеко, раскачивался недовольно.
– Хорошо погуляли. А у нас здесь снег выпал, представляешь? – кричал я Лучане сквозь шум кофемолки.
– Да, я слышала про это чудо. Жаль, что не увидела.
– К утру его уже не стало. И долго вы куролесили? – высыпал я ароматный черный песок на ладонь. Понюхал, потом дал вдохнуть Лучане и стряхнул его в турку.
– Гости начали расходиться где-то в три. Мы еще долго орали пьяные песни на улице вместе с котами, пока прощались. Затем я рассовывала пьяные поцелуи направо и налево в пьяные рты. Пьяные руки обнимали мою пьяную талию, спускаясь все ниже.
– Я начинаю ревновать, – улыбнулся я, заваривая кофе.
– Пьяные ягодицы двигались в такт пьяной музыке к логическому концу. Пьяные обещания настежь в пьяную дверь. Самое неприятное это пьяные слюни, когда все прощаются.
– По-моему, уже перебор, сдаюсь. У тебя есть чувство юмора или, лучше сказать, только оно и осталось.
– Короче, тоже скучно повеселились, оттого все время меня не покидала мысль: какого х… я одна где-то и ты с кем-то один. Кстати, чего же ты не звонил?
– Скучал.
– Я так и подумала: не звонишь, значит, скучаешь.
* * *
– А ты хорошо устроилась, под пледом, – прикончил свое вино Павел.
– Хочешь мое? – протянула ему стаканчик Фортуна.
– Не понравилось?
– Книга больше.
– Надеюсь, фильм будет не хуже, – принял у нее вино Павел.
* * *
– Сегодня звонил Андрэ. Приглашает встретить Новый год у него дома с его женой и друзьями. Сказал, что уже поставил елку.
– Живую?
– Да, если она доживет до нашего прихода.
– А что за друзья?
– Не знаю. Я дал предварительное согласие. Так что опять придется улыбаться.
– Я же тебе говорила, что уезжаю к своим в Верону. Думаю, ты сможешь как следует развлечься без меня, дорогой.
– Мне тебя будет не хватать.
– Ничего страшного, схватишь другую. Только отпусти до тех пор, пока я приеду.
– Ерунду говоришь. Ты знаешь, как мне скучно в гостях. Как я задыхаюсь там.
– И начинаешь пить как умалишенный.
– Только чтобы не сдохнуть от тоски среди этого маскарада.
– Тогда не напяливай на себя маску одинокого рыцаря.