Страница 120 из 129
– Это было приятное незнакомство. Самое приятное в этом, что не пришлось ничего городить. Просто короткое замыкание, и жизнь пошла дальше.
– Ты могла бы оставить у него свои перчатки?
– Не перчатки, надежду.
– Какое ты считаешь важнейшим из искусств?
– Вино, хотя можно что-нибудь и покрепче.
– Неужели?
– Ты плохо знаешь женщин. Некоторым подавай пожестче, я бы даже сказала, по-скотски.
– Эти просто строят из себя матерых, умудренных опытом львиц. На самом деле они потеряны, напуганы и тоже ищут ласки, – включился в разговор Планшет.
– Твой статус?
– Есть друг, лучше даже – есть больше, чем друг.
– Чтобы не остаться голодным, – рассмеялся Селфи.
– Ладно, для тупых: есть муж.
– Твой девиз?
– Не заплывай далеко в небо.
– Люди меняются?
– Меняются, только дай им выспаться.
– Что тебя больше всего не устраивает в мужчинах?
– Невыносимая женственность бытия.
– Что делаешь сегодня вечером?
– Не знаю, целуюсь, наверное.
– Ты веришь в Бога?
– Да. Мир создан Богом, но придуман людьми, мы живем в чужих иллюзиях.
– Чем отличается рай от ада?
– В Раю есть WF.
– Почему люди скучают друг по другу?
– По Фрейду.
– Ты веришь в любовь?
– Только когда высплюсь.
– Как ты относишься к слезам?
– Вытираю.
– Почему плач мужского рода?
– К женскому относится отрицательная форма: Не плачь!
– Чего хочется в жизни?
– Хочется приключений.
– Наличными будете расплачиваться или по карте?
– Каброн.
– Что это?
– Козел по-испански.
– Почему по-испански?
– Не так больно звучит.
– А кто такой хороший человек?
– Которому от тебя ничего не надо.
– Ты хороший человек?
– Мне от тебя ничего не надо.
– Что ты можешь мне в таком случае пожелать?
– Будь морем! К тебе потянутся люди.
– К тебе уже тянутся?
– Уже нет. С некоторых пор я океан.
– Как ты относишься к потерям?
– Я видела женщин, от которых ушли мужчины. Ни одна из них от этого не потеряла.
– У тебя когда-нибудь были служебные романы?
– Нет, я никогда не относилась к работе так серьезно.
– Вы сможете распознать своего мужчину в толпе?
– Да. Моего в толпе не будет.
– По каким критериям мужчина выбирает женщину?
– Женщина выбирает, а не мужчина.
– Ну, хорошо, пусть так. А как понять, что она меня выбрала?
– Иногда я буду звонить в три часа ночи, чтобы проверить связь, нашу с тобой связь.
– Ну, и последний вопрос: где кофе?
– Растворился.
– Ава, я впечатлен.
– Спасибо, Селфи.
– Можно тебе последний вопрос? Зачем тебе мужчина? Ты сама все умеешь.
– Знал бы ты, сколько женственности это отнимает.
Фортуна никогда ничего не просила… но всегда ждала. Сначала ждала от других. Потом поняла, что ожидание чего-то от других – это прежде всего ожидание чего-то важного от себя.
Очень хотелось выпить чаю. Фортуна открыла холодильник и налила себе вина. В этом вся женщина: мечтает об одном, выбирает того, кто опьяняет. Конечно, ей хотелось, а как угомонить свою страсть, которая жила где-то внизу живота, как заставить ее замолчать: сунуть ей в пасть соску, чтобы она не орала на весь дом.
С фужером, словно с розой в руке, она подошла к окну, открыла, потыкала пальцем атмосферу. Теплая, мягкая. Погода была качественная. «Беру!» – вдохнула Фортуна полной грудью весну. Она посмотрела сверху на мегаполис, и одна за другой по взлетной стартовали ее мечты. Балкон 20-го этажа – аэропорт для мечт. Снизу волновалось море города. Напротив такая же скала, как у нее, торчала, будто хотела вылезти из моря. Берег оскалился и, несмотря на враждебность скалы, образовал внизу несколько лазурных бухт. Площадки парка были заполнены людьми, шумом, весной. Больше всего на свете ей хотелось жить на берегу моря. Чтобы чувствовать лучше пульс Земли, а не тахикардию индустрии. Но, будучи женщиной сильной, она принимала то, что не могла изменить. Вместо скал – многоэтажки – памятники квартирному вопросу. Фортуна сделала небольшой глоток. Прохладное белое вино побежало весенним паводком по ее жилам.
Девушки не ожидали такой жары в апреле: кто-то доставал босоножки, кто-то ножки. Фортуне сегодня тоже пришлось достать и то и другое. Ноги немного ныли от натертых в погоне за весной мозолей. Она любила ходить красиво, но быстро. Что называется – дорвалась до каблучков.
В отличие от ног, дела шли так медленно, что хотелось им взять такси. Личные дела и того хуже. Благо, сухопутные пузырьки шампанского, словно шарики, сбитые в одну радостную кучку, которую сейчас только вручили Фортуне и с которой она весело стояла, как дура смотрела в рот города. Наземные операции любви малоэффективны без поддержки мечтами с воздуха. Под их натиском дела медленно отступали, задвигаясь в самые дальние ящики стола, чтобы не было никакой возможности их достать, по крайней мере в пятницу.
– Если я буду вас жалеть, то вы меня никогда не полюбите, – посмотрел на Фортуну серьезно Павел. «Любое крепкое слово могло запросто разбить это стеклянное лицо».
– А вы хотите, чтобы я вас полюбила? – несерьезно гладила она кота, который, проснувшись, с дивана перебрался на ее колени.
– Все хотят, чтобы их любили.
– Ему понятно, – провела она рукой особенно выразительно по голове кота. – Вам зачем это?
– Вы мне нравитесь, во-вторых, мне нужно вдохновение, чтобы довезти вас до Парижа.
– Я думала, что для этого нужен бензин.
– Не вижу разницы. Вдохновение – это и есть бензин, только для души. Заправил и полетел.
– Еще одна просьба, можно без во-первых и без во-вторых, чувствую себя доказанной теоремой. Я понимаю, что вы математик, но хочется сохранить тайну на пороге весны.
– Я вижу, у вас были проблемы с математикой?
– Да. Одна, никак не могу влюбиться.
– Ты не одинока, полгорода таких.
– А остальные?
– Остальные никак не могут разлюбить, – улыбнулся Павел.
– Они не хотят размениваться, потому что каждую весну одно и то же: влюбляешься, потом лето, потом осень, потом зима. Я не про времена года, я про чувства.
– Ну, так вы расскажете, что стряслось? – снова переключился на «вы» Павел.
– Не дави на жалость, Павел, дави на газ. Я знаю, что ты хочешь помочь мне, но это не значит, что мне нужна помощь. Когда будет надо, я первая крикну тебя.