Страница 30 из 56
Он инвалид, и о настоящей любви в свою сторону мог только мечтать. "Алёнка смотрела не так, – подумалось ему, – в её взгляде не было жалости". Вспомнился вчерашний сон, в котором Агния с пылающими огнём глазами стояла над ним. Настроение упало вконец. Он отвернул голову к стене и попытался заснуть.
В соседней комнате послышался разговор. "Видимо, соседка зашла", – решил парень и ещё плотнее сомкнул глаза.
– И чьих же ты будешь? – донеслось до ушей.
– Вершининых, – ответил голос. Пашку аж заколотило! Там, за тонкими занавесками, заменяющими дверь, была Алёна. Он весь обратился в слух.
– А Павла моего давно ли знаешь? – спросила Анна Сергеевна.
– С неделю, – ответила девушка.
– Так это к тебе он с утра пораньше бегал…
"Бегал", – Павлу захотелось заплакать, как маленькому, – слово больно резануло слух.
– Ко мне. Мы вместе на озеро ходили. Сегодня я его тоже ждала, а он не пришёл. Видимо, вчера обиделся.
– Это на что же! – удивилась баба Аня.
– Может, на мою сестру старшую, а может и на меня – за то, что не вступилась.
– Я ни на кого не обиделся, – раздалось из-за занавески, и в комнату въехал Павел.
– Не обиделся, говоришь, а на встречу не вышел, – парировала Алёна. – Паша, моя сестра строга, но она хороший человек. Она за меня переживает. Павел ничего не ответил: он прекрасно знал, что его мысли о том, что он никогда бы не обидел Алёну, она и так прочитает.
– Я зашла только поздороваться, – начала девушка, – и пригласить тебя погулять вечером. Я зайду? Павел мотнул головой в знак согласия. Попрощавшись, Алёна вышла из дома.
– Хороша девица, – улыбалась баба Аня, провожая девушку взглядом, – одна коса чего стоит. Я ведь её мать знаю. С нашей деревни кой-кто к ней бегал. Знахарничала помаленьку. Травки попить давала. Хорошая женщина, добрая.
Ближе к вечеру внутри у Павла поселилось ощущение чего-то тревожного. Душа трепыхалась, будто маленькая птичка в клетке. Он сидел на крыльце и ещё издали увидал Алёну. Она приветливо помахала рукой. Крикнув бабуле, что он уехал, Паша покатил навстречу девушке.
Они медленно брели вдоль леса, к озеру. На улицу опускались сумерки. В деревнях, где освещение есть лишь вдоль улицы, эта темнота ощущается сильнее. Они остановились на берегу и сидели молча, смотря на озеро. По водяной глади плыл белый прозрачный туман, поднимаясь к небу рваными лоскутами. Мир вокруг казался каким-то сказочным.
– А мир и есть сказка, – вдруг произнесла Алёна, – иллюзия, где каждый может вообразить свою жизнь как хочется. Паша громко вздохнул.
– И хоть все мы живём в одном мире, на самом деле у каждого в отдельности он разный. Алёна поднялась, ушла чуть вперёд и начала раздеваться.
– Ты чего, – с тревогой спросил Пашка.
– Искупаться хочу, – ответила она.
Павел задумался. "А ведь она права, – мы сейчас вместе в одном мире, но какой он разный… Для меня это вечное сидение в кресле, а для неё это прохлада озера. Она её чувствует всем телом, а я разве что только руками". Ему сделалось грустно.
Вот оно, счастье, совсем рядом, а вкусить его полноту он не может. И не нужны ему никакие города с их суетой, никакие друзья с надуманными проблемами, которые не стоят никакого внимания. Никакая Европа ему не нужна! Он сидел один в сумраке ночи и всей кожей вдруг ощутил, что такое счастье. Его счастье! По телу побежали мурашки.
Алёна вышла из воды.
– Снимай, – сказала Алёна, обращаясь к Пашке.
– Чего снимать? – не понял он.
– Футболку снимай, – пояснила она. Трясущимися руками парень стянул с себя футболку. Взяв её, девушка ушла к озеру. Намочила и, вернувшись обратно, не отжимая бросила на ноги Пашке.
От неожиданности он дёрнулся и замер.
Тонкие спортивные штаны тут же намокли. Это было невозможно, но вдруг он почувствовал холод, почувствовал, как струи холодной воды стекали по ногам. Павел поднял глаза на девушку, а потом, словно не веря до конца, положил руку на мокрую ткань.
– Это как? – шёпотом произнёс он. Алёна рассмеялась.
– Фома неверующий! Сейчас ты увидел мой мир, вернее, тот мир, где сильна Агния. Мир озёрной ведьмы. Павел сидел, полностью поражённый.
– Ну хватит на сегодня, – сказала она, – а то ещё сбрендишь на радостях. – Алёна громко расхохоталась. – Пора домой.
Всю дорогу обратно они брели в полном молчании. Подъехав к дому, Алёна помогла заехать Павлу на пандус.
– Спасибо, – сказал он, – завтра придёшь?
– Приду, – коротко бросила она и вышла из калитки. Отойдя на пару шагов, она остановилась.
– Я всё слышу! – крикнула она и снова звонко рассмеялась.
"А я хотел, чтоб ты услышала, что я люблю тебя", – вновь подумал Пашка и улыбнулся.
Ночью ему снова снилась Агния. Правда, в этот раз её глаза не горели огнём, но свой гнев на милость она всё же ещё не сменила. В этом сне она так же стояла над лежащим Павлом. Только сейчас в её руке был тонкий прут. И когда Паша попытался ей что-то сказать, она вдруг замахнулась и со всей силы хлестанула ему по ногам.
Дёрнувшись во сне, он проснулся. В доме стояла тишина. Какое-то странное ощущение блуждало по его телу. Словно электрический разряд шёл по мышцам. Павел подтянулся на руках и сел. Ноги словно горели. Он вытянул руку и дотронулся до них. Кожа была огненная. Но самым удивительным было то, что парень чувствовал этот жар изнутри. Он чувствовал, как руки прикасаются к коже.
– Баааб, – громко закричал он. – Анна Сергеевна, проснись. В комнату влетела перепуганная бабуля.
– Ты что, милок? – запричитала она. – Что такое случилось?
Она смотрела на внука. Его трясло мелкой дрожью.
– Ноги, баб Ань, ноги горят! – воскликнул он. Старушка подбежала к постели и уставилась на ноги внука. Она положила свою мягкую ладонь на одну из них.
– Чувствую, – прошептал Паша, – понимаешь, чувствую.
– Я сейчас же позвоню матери! – воскликнула бабушка.
– Нет! – резко закричал Павел. – Никому ничего не говори. "Этого не может быть, это неправда", – шептал он, ощупывая себя.
– Паша, надо позвонить! – вновь начала бабушка. – Быть может, срочно нужно ехать в больницу, нельзя упускать время!
– Неужели ты не понимаешь? – спросил Павел, поднимая глаза на бабулю. – Это не обыкновенное чудо! Это она! Это Агния! Сестра Алёны!
– Как так? – не поняла баба Аня.