На той стороне

От созерцания красоты Варю отвлёк Власий.

– Да смотри, русалки народ хитрый. Ежель ей гребень в руки попадёт раньше, чем к тебе чешуя, вмиг к себе в омут нырнёт и не дозовёшься.

Варя внимательно слушала все напутствия Власия. С одной стороны, девочке было тревожно и страшно отправляться одной на встречу с русалкой. А с другой – от предвкушения встречи с ней хотелось вприпрыжку мчать к лесному озеру.

Выслушав все наставления, девочка направилась к лесу.

Солнце ещё маячило на небосклоне, окрашивая землю в золото, а в лесу же уже стоял лёгкий полумрак.

Сам лес и тропу к озеру Варя знала неплохо. Лето, осень – такая пора, что успевай в лесу хозяйничать. Аккурат у озера был заболоченный участок. Клюква там росла – на радость взгляду, крупная, мясистая. Да и на грибы лес не скупился. Варя с подружками часто в лес хаживала, запасы на зиму заранее готовить начиная.

Вот и сейчас шла девочка да не боялась с тропы сбиться. Шла и не чуяла, как внимательно за ней наблюдают два тёмно-карих глаза.

К озеру подошла, уже когда солнце едва касалось макушек самых высоких сосен. Полное безветрие в лесу, озёрная гладь, словно зеркало: ни ряби, ни волнения, будто замёрзшая.

Стоит Варя и думает, как лучше русалку кликать: на бережку остаться или на мосток уйти.

Побоялась девочка на мост взойти – старый, доски местами сгнили.

"А ну как похулиганить решит и толкнёт", – решила Варя и пошла к берегу, где к воде был самый пологий спуск. С этого края кустарник совсем близко рос к воде, а перед ним вдоль бережка лежала узкая песчаная полоса. К пологой полосе Варвара и направилась.

Присела на корточки на бережок и руку в воду опустила. Колышется зеркальная гладь, рябь паутинкой по поверхности расползается. Сидит Варя в тишине. Ничего не происходит вокруг, только что тьма сгущаться сильнее стала, да холодом от воды потянуло.

Поднялась девочка, увидела рядом с собой камень. Взяла да и кинула в воду. Громкий всплеск нарушил тишину леса, по воде пошли круги расходиться. И вдруг почти в центре озера над самой поверхностью вспыхнули два ярко-зелёных огонька. Задрожало всё у Варьки внутри.

Помнила рассказы матушкины, как горят глаза русалок, изумрудным цветом светятся.

Медленно огоньки приближаются, стоит Варя, дышать забывает, глаз от огней этих оторвать не может.

Ближе подплывает русалка, и Варвара уж рассмотреть её лицо может. Русалка меж тем подплыла так близко, что на руках по отмели к берегу ползёт. Почти на сушу выбралась и села, молча на девочку смотрит.

– Какая же ты красивая! – не удержавшись, воскликнула Варвара и ладони к лицу прижала.

В ответ на это русалка рассмеялась звонким, заливистым смехом.

Девочка рассматривала озёрную деву с восторгом в глазах. А и было отчего восторгаться.

Изумрудные глаза, маленький вздёрнутый носик, губки, что лепестки алые. Длинные волосы русалки были сине-зелёного цвета. Перепончатые руки венчали острые коготки. От груди к хвосту всё тело, как самоцветами, было усыпано переливающейся чешуёй. Чешуйки отблёскивали то глубоким синим, то ярко-салатовым, то насыщенным фиолетовым цветом.

– Ты как здесь оказалась, дитя? – спросила русалка, и голос её журчал, словно лесной ручей.

– Ведьмак послал меня, – простодушно ответила Варя.

– Ведьмак? – удивилась русалка. – А что ж он сам не пришёл?

– Ногу в лесу повредил, ходить ему тяжко, – пояснила Варвара.

– И что же ведьмак от русалки хочет?

– Чешуйки твои, – улыбнулась в ответ девочка.

Русалка вскинула брови.

– Чешуйки? А не забыл ли он про откуп за них? – журчала русалка.

– Нет, не забыл, – помахала головой Варя, – гребешок расчудесный взамен прислал.

– Гребешок, – сощурила глаза русалка, – и только?

Варя кивнула головой, и в подтверждение своих слов достала гребень и показала его русалке.

– Плохо видно, – начала русалка, – красив ли?

– Очень красив, – ответила девочка и сделала шаг вперёд, чтобы поближе показать гребень.

– Хорошо бы к гребню ещё и душеньку приложить, – вдруг зашипела русалка и, схватив ледяной рукой Варю за запястье, потянула на себя. И куда вся красота делась! Смотрит на Варвару нечисть: глаза, как щёлки, и рот скалит, усыпанный мелкими зубами. Закричала Варя, отпихивает её, а русалка сильная, уже по щиколотку девочку в воду затащила.

И вдруг из-за Варькиной спины с рёвом выскочил медведь. Бросился на русалку, тело и хвост ко дну песчаному прижал. Когтями длиннющими в гладкую плоть впился. Навис над русалкой, что скала и рычит, щерится.

Не ожидала русалка, от боли вскрикнула, руку свою разжала. Варька на попу на бережок и плюхнулась. Отползла подальше и кричит:

– Не тронь её, миша, – а саму трясёт от страха. Сразу Варька своего спасителя косолапого узнала. Это он к ведьмаку с раной приходил.

Словно поняв слова девочки, отпрянул медведь от русалки и, порыкивая, уселся на бережок.

– Зачем ты так? – с обидой в голосе спросила Варя. – Такая красивая, и такая злая.

Варька потёрла запястье.

– Участь моя такая, не вольна с ней сладить, – равнодушно ответила русалка, чуть дальше отплыв от берега. – Покажи гребень.

Варя вытянула руку вперёд, демонстрируя вещицу, но ближе к воде подходить не стала.

– Кидай, куда чешуйки сложить, – с одобрением оценив вещь, сказала русалка.

Девочка подняла с земли маленький камушек и, положив его в мешочек для веса, бросила в воду.

Через секунду, мокрый, он уже летел обратно на берег. Варвара подняла его и раскрыла – внутри переливалась разного цвета чешуя.

– Вот твоя плата, – крикнула девочка и бросила русалке гребешок.

Подхватив его ещё в воздухе, русалка взмахнула толстым хвостом и скрылась в темной глади.

Медведь тоже поднялся и, порыкивая себе под нос, скрылся за кустами.

Варька летела домой как ошпаренная, еле разбирая тропу в опустившейся ночи. Перед лицом ведьмака она предстала ещё до полуночи. Забрав из рук девочки мешок с чешуёй, Власий довольно хмыкнул.

– Перекуси перед сном, – произнёс он, подталкивая Варю к столу, – и спать отправляйся. Завтра можешь не вскакивать поутру. Заслужила.

Митька не спал и ждал сестру. Как только она вошла в комнату, он кинулся к ней с расспросами и претензиями. Как она могла так поступить – пойти выполнять задание ведьмака! Какое именно задание, Власий Митьке не поведал, и Варя тоже решила, что ни к чему пугать зазря брата, тем более что всё обошлось.