Страница 48 из 65
— Ой, да ладно тебе, — отмахнулась Света. — Я вообще не подхожу. — Сказав это, она положила ладонь мне на плечо — жест вполне дружеский, ничего особенного, — но её большой палец при этом медленно, почти невесомо погладил мою шею сзади, там, где заканчивалась линия волос. Я едва заметно дёрнулся, а она, не обращая на это внимания, просто продолжила: — Тебе это больше подходит, Лёш. Ты — массажист, работаешь с телом, и можешь рассказать про нагрузки и восстановление. Думаю, это как раз то, что нужно, то, что захотят увидеть зрители.
Закончив меня подставлять под удар, она убрала руку так же невинно, как и положила, и замолчала.
— Вот именно! — подхватил Низович. — Вы правы, Светлана! Правы! Алексей сможет рассказать про важность массажа в подготовке фигуристок. — он посмотрел на меня. — Всего пара фраз, и выйдет прям отлично, я уверен!
Я хотел возразить, но в этот момент услышал знакомый стук каблуков.
Татьяна вошла в холл быстрым, уверенным шагом. Броня на месте, причёска — ни волоска в сторону, взгляд — цепкий, оценивающий. Она скользнула глазами по съёмочной группе, по мне, по Свете и, видимо, оставшись довольна увиденным, чуть заметно кивнула.
— Ну что, как у вас тут дела? — спросила она, подходя ближе. — Всё обсудили?
— Практически, — кивнул Низович. — Алексей и Светлана отлично справились. Мы набросали план, осмотрели зал и арену, осталось обсудить финальные детали. Я думаю, основную съёмку начнём завтра, а сегодня — только подготовка.
— Хорошо, — Татьяна кивнула и повернулась к оператору. — Свет на арене вас устроил? Хочу предупредить, что там могут быть блики, особенно в утренние часы, но после обеда солнце уходит, и картинка становится значительно чище.
— Да, мы это заметили, — ответил оператор. — Пара софтбоксов решат проблему. И ещё нужно будет прикрыть окна в восточной части — как раз оттуда идёт лишний свет.
— Сделаем, — кивнула Татьяна.
Низович пролистал блокнот и обратился к ней:
— Татьяна Викторовна, я так понимаю, интервью с вами — это центральная часть? И ещё нам нужен короткий комментарий от массажиста, — он кивнул в мою сторону. — И от девочек, разумеется. Кого вы рекомендуете?
— Все три дадут по короткому интервью, — ответила она. — Каждая — о своём. И Алексей, — она бросила на меня быстрый взгляд, в котором промелькнуло что-то среднее между гордостью и вызовом, — … расскажет о важности восстановления.
— Отлично! — Низович захлопнул блокнот. — Тогда давайте пройдём в ваш кабинет и окончательно утвердим…
Он не договорил.
Дверь главного входа позади нас мягко открылась, и в холл вошёл мужчина. Уверенный, широкоплечий, с короткой седой стрижкой и знакомой до боли походкой. На нём была синяя олимпийка, которую он начал расстёгивать на ходу.
Я оцепенел.
Он обвёл холл взглядом — оценивающим, цепким — и, подойдя еще ближе, наконец заметил меня.
— Лёха! — его голос разнёсся по холлу, как выстрел. — Здравствуй, племяш! Соскучился?
Глава 15
Родственные души
Я стоял столбом, чувствуя, как кровь отливает от лица.
В штанах всё ещё пульсировал не до конца утихший стояк, на джинсах красовалось маленькое влажное пятно, а в голове билась одна-единственная мысль: «Млять, только не сейчас». Но дядя Витя уже шёл ко мне, широко улыбаясь и разводя руки для объятий. Я машинально шагнул навстречу, попутно одёргивая футболку пониже.
— Дядь Вить… — выдавил я, чувствуя, как его мощные ладони сжимают мои плечи. — Ты чего… без предупреждения?
— А чего предупреждать? — он хохотнул и хлопнул меня по спине так, что я едва не подавился воздухом. — Да вот дай, думаю, гляну, как ты тут без меня. А то вдруг попортил всё к чертям, пока я на больничном прохлаждался.
— Да нет… всё в порядке, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Дядя Витя, к счастью, больше ничего не спрашивал. Он перевёл взгляд на Татьяну, которая стояла чуть поодаль, молча наблюдая за нашей встречей, и коротко, по-деловому кивнул.
— Татьяна Викторовна, здрасьте. Как вы тут без меня?
— Виктор Петрович, рада вас видеть, — ответила она с лёгкой, едва заметной улыбкой. — Пока держимся.
Они обменялись ещё парой фраз — коротких, явно рассчитанных на посторонние уши, — и только после этого дядя Витя переключил внимание на съёмочную группу, которая с интересом наблюдала за всей этой сценой.
— Смотрю, у вас тут целое мероприятие! — он обвёл взглядом оператора с камерой, Лену с планшетом и Низовича, который уже убрал блокнот в карман и шагнул вперёд с улыбкой.
— Виктор Петрович! — воскликнул Низович и протянул руку. — Как я рад вас видеть! А мы тут как раз о вас говорили.
— Обо мне? — дядя Витя приподнял бровь и пожал протянутую ладонь. — Слухи плохие распускали, что ли?
— Вы что! — Низович просиял, явно оценив дяди-Витин юморок. — Говорили исключительно хорошее! Я вот как раз недавно спрашивал… эм… у вашего племянника, когда вы вернётесь. И вот вы здесь — это просто подарок судьбы. Мы планируем снять сюжет о школе, и ваше участие было бы очень кстати.
— Ну, раз подарок… — дядя Витя усмехнулся и повернулся ко мне. — А ты, я смотрю, уже звезда экрана? Растёшь, племяш.
— Да я… так, просто помогал, — пробормотал я, чувствуя, как Света за моей спиной тихо фыркнула. — Это Света в основном… она всё…
— О, Светочка! — дядя Витя перевёл взгляд на неё и расплылся в улыбке. — А ты всё хорошеешь. Совсем скоро замуж небось позовут, а? Или уже позвали?
— Ой, Виктор Петрович, — Света кокетливо поправила волосы, и я заметил, как её щёки чуть порозовели. — Вы мне льстите. Пока ещё никто не звал.
И вот тут она вдруг покосилась на меня — коротко, буквально на долю секунды, но достаточно, чтобы я заметил. В её глазах мелькнуло что-то лукавое, какая-то искра, понятная только нам двоим.
Я тут же нервно сглотнул и уставился в пол.
Млять, Света! — пронеслось в голове. — Ты что творишь? Только что держала меня за член под столом, а теперь ещё и взгляды такие бросаешь? При дяде Вите? При Низовиче? И главное, млять, при Татьяне. Ты хочешь, чтобы нас спалили⁈
— Ну и дураки, — отрезал дядя Витя и, к счастью, ничего не заметив, снова повернулся к Низовичу.
Журналист кашлянул и перехватил инициативу:
— Виктор Петрович, а вы надолго к нам? Сможете завтра быть и поучаствовать в съёмках? Если нет — мы могли бы и сегодня кое-что записать, подстроиться под вас.