Страница 34 из 65
— На работе, — повторила она задумчиво, не убирая руки. — А в субботу ты ведь тоже был на работе. И ничего… справился. Даже перевыполнил план. Настолько перевыполнил, что я до сих пор хожу и… вспоминаю. — она наклонилась к моему уху и прошептала: — И мне явно было мало… но тогда я ещё не понимала насколько.
В следующее мгновение она резко дёрнулась к моему лицу и поцеловала в губы — жадно, глубоко, без тени стеснения. Её язык скользнул внутрь, и я почувствовал вкус — сладкий, с привкусом вишнёвой помады и чего-то ещё, неуловимого и принадлежащего только ей. Мои руки сами собой легли на её талию, а пальцы впились в ткань блузки, пока в то же время её ладонь всё ещё лежала на моём члене и поглаживала его, заставляя меня застонать прямо в поцелуй.
Прошло несколько долгих, тягучих секунд, прежде чем она оторвалась и сладко прошептала:
— Ну что… продолжим?
Её губы блестели, глаза горели, а на лице застыло выражение абсолютного, ничем не замутнённого торжества. Она медленно облизнулась — демонстративно, смакуя, — и прикоснулась к моей ширинке.
И следом послышался характерный звук.
Тзз-з-з-з…
Глава 11
Вкус вишни и вопросы без ответов
Тзз-з-з-з…
Звук расстегиваемой молнии разрезал тишину комнаты, как скальпель — и я замер, глядя в её горящие глаза. Света не сводила с меня взгляда — губы приоткрыты, дыхание частое, — пока её пальцы ловко расправлялись с ширинкой. Одно движение. Второе. Третье. И вот уже её аккуратные пальчики скользнули внутрь, под резинку трусов, и через секунду мой член вывалился наружу — твёрдый, пульсирующий, с блестящей каплей смазки на головке.
Света опустила взгляд, и её губы растянулись в довольной, почти голодной улыбке.
— А вот и он, — прошептала она и вернула взгляд на меня. — Я скучала.
И прежде чем я успел что-то ответить, она подалась вперёд и поцеловала меня — жадно, глубоко, с привкусом вишнёвой помады. Её язык скользнул внутрь, и я застонал прямо в поцелуй, чувствуя, как одновременно с этим её рука окружила член и начала двигаться.
Медленно. Тягуче. С идеальной амплитудой.
Млять! — пронеслось в голове, пока её пальцы активно скользили по стволу. — Она целует меня и дрочит одновременно! Это вообще законно⁈
Света продолжала а её губы не отпускали мои, язык танцевал в моём рту в том же ритме, в каком её рука скользила вверх-вниз по члену. Влажные звуки поцелуя смешивались с пошлым, едва слышным хлюпаньем её ладони, и этот дуэт сводил меня с ума.
Она явно знала, что делает. Знала, как довести меня до грани — и как удержать на ней.
Я зарылся пальцами в её волосы, притягивая ближе, и углубляя поцелуй. Она одобрительно промычала и ускорилась. Теперь её рука работала быстрее, настойчивее, а большой палец на каждом подъёме надавливал на уздечку, заставляя меня вздрагивать.
Прошло, наверное, не больше минуты, но я уже был на грани. Напряжение скручивалось в паху, мышцы на бёдрах каменели, дыхание становилось рваным.
Она целовала меня так, будто хотела запомнить каждое движение, каждый вкус и каждый вдох. Каждое нападение её языка, каждый поворот её ладони отдавались эхом где-то в глубине моего естества, и я чувствовал себя инструментом, на котором она играла свою любимую мелодию. И, чёрт возьми, я был совсем не против подыгрывать.
И тогда в тот самый момент когда я чувствовал, как оргазм подкатывает всё ближе, как перед глазами всё плывёт она прервала поцелуй — резко, с характерным влажным чмоком.
Света тяжело дышала, её губы блестели, а глаза смотрели на меня с голодным, почти пьяным выражением. Она не отстранилась далеко — просто чуть откинула голову, ровно настолько, чтобы я увидел, как её язык медленно скользнул по собственной нижней губе, словно пробуя остатки нашего общего вкуса.
И вдруг в следующий миг она подалась вперёд снова и её язык коснулся моих губ — легко, почти невесомо, будто спрашивая разрешения. Затем она провела им слева направо — медленно, изучающе, собирая всё, что осталось от поцелуя: вкус вишнёвой помады, мой собственный вкус, что-то ещё — солоноватое, принадлежащее только нам двоим в этот момент.
Я замер, чувствуя, как по телу бегут мурашки.
Влажное тепло её языка контрастировало с прохладным воздухом комнаты, и от этого каждое прикосновение ощущалось в сто раз острее. Её пальцы при этом не прекращали двигаться — медленно, ритмично, с идеальной амплитудой, будто аккомпанируя её безмолвной ласке.
Я чувствовал, как напряжение скручивается всё туже, как сердце колотится где-то в горле, и понимал: ещё немного — и меня просто разорвёт.
— Скажи, когда будешь готов кончить, — прошептала она, и её голос прозвучал хрипло, почти грубо. — Чтобы я успела взять в рот.
Эти её слова стали спусковым крючком. Последней каплей. Спичкой, брошенной в бочку с порохом.
— Сейчас! — выпалил я, чувствуя, как оргазм накрывает с головой.
Света тут же нырнула вниз — одно стремительное, плавное движение, — и её губы сомкнулись вокруг головки как раз в тот момент, когда первая струя ударила ей прямо в рот. Я рефлекторно отшатнулся назад и вцепился обеими руками в край столешницы позади меня — единственное, что удерживало меня на ногах. Пальцы сжали деревянную кромку с такой силой, что костяшки побелели.
В это время Света приняла уже вторую порцию спермы — жадно, глубоко, — и тут же начала сосать. Мощно. Ритмично. Без тени колебания. Её голова задвигалась быстро, щёки втянулись, язык работал по всей длине, а пальцы продолжали сжимать основание, выжимая из меня каждую новую порцию беленького.
Казалось, я кончал так, как не кончал, наверное, никогда в жизни.
Перед глазами плыло, ноги становились ватными, стон застрял где-то в горле, а мои пальцы вдавливались в столешницу всё сильнее с каждым новым спазмом. Я чувствовал, как её губы плотно обхватывают ствол, не давая ничему пролиться мимо, — и казалось, только мёртвая хватка за край стола удерживала меня в реальности.
И даже когда последняя волна удовольствия вроде бы схлынула, она не остановилась. Ещё несколько секунд она продолжала сосать — уже медленнее, нежнее, успокаивая пульсирующий член своим языком. Потом, с явной неохотой, выпустила его изо рта — с влажным, пошлым звуком — и поднялась.
Её лицо раскраснелось, на щеках горели алые пятна, волосы чуть спутались, а губы блестели — от слюны и от меня. И она улыбалась. Довольно. Сыто. Счастливо.
— Ну как тебе? — спросила она, облизывая губы.