Страница 28 из 65
Но додумать эту мысль я не успел — её свободная рука легла на мой затылок и притянула к себе. Губы встретились в глубоком, сладком поцелуе, и я почувствовал, как её язык скользнул внутрь — настойчиво, но в то же время неторопливо.
В этот же момент её пальцы ловко скользнули под резинку трусов, высвобождая меня из плена ткани. Она чуть сжала ствол, провела большим пальцем по головке, размазывая выступившую смазку, и я застонал прямо в её губы.
Затем она отстранилась — всего на сантиметр, — но её дыхание всё ещё обжигало мои губы, когда она прошептала: «И… разве так не веселее?» После чего она наклонилась, и её губы сомкнулись вокруг моего члена.
И всё. Конец. Аргументы кончились. Остались только ощущения.
Сначала я почувствовал только губы. Она не спешила, не заглатывала глубоко, не работала в бешеном темпе, как это бывало в кабинете, и когда время поджимало. Нет, сейчас она просто держала головку во рту, и её язык — горячий, влажный, невероятно мягкий — медленно, почти лениво обводил её по кругу. Раз. Другой. Третий. Как будто она пробовала меня на вкус. Как будто у неё впереди была целая вечность, и она собиралась потратить её с умом.
Я откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза, чувствуя, как мир сужается до этой машины, до этой пробки, до этой женщины. Её губы скользнули ниже, принимая меня глубже — всего на пару сантиметров, — и снова вернулись к головке. Язык обвёл уздечку, и я вздрогнул, сжимая пальцами край сиденья.
Она делала это так, будто у неё не было другой цели, кроме как доставить мне удовольствие. Без спешки. Без оглядки на часы. Без той жадности, которая иногда проскальзывала из-за её темперамента.
Сейчас это было… по-другому. Интимнее. Нежнее. Как продолжение нашего утра — того самого, с яичницей и кофе, — только в другой тональности.
Её рука легла на основание, чуть сжимая, и начала двигаться в такт губам — медленно, ритмично, с идеальной амплитудой. Голова поднималась и опускалась, щёки втягивались, язык работал по всей длине, а большой палец второй руки гладил мои яйца, перебирая их с той же неспешной, почти ленивой уверенностью.
Я запустил пальцы в её волосы — не направляя, просто чувствуя их шелковистость. Она одобрительно промычала, и вибрация прошла по всему телу, заставляя меня выгнуться на сиденье. Влажные звуки заполняли салон, смешиваясь с её тихим дыханием и моими сдавленными стонами. Я чувствовал, как напряжение медленно, но неумолимо скручивается где-то внизу живота, как с каждым движением её губ и языка удовольствие поднимается всё выше и выше.
Млять, как же это приятно… — подумалось мне, пока смотрел на её голову, ритмично двигающуюся у меня на коленях. — Она реально делает это? Посреди пробки? Да, машина с тонированными стёклами, но всё же… если кто-то присмотрится, то… он же всё увидит, так? Или не увидит?
Я посмотрел вперед.
Водитель в кепке всё так же сидел, уткнувшись в телефон. Его пассажир — жена или подруга — что-то оживлённо ему рассказывала, но он не реагировал. Сзади, в легковушке, мужчина вообще уснул.
Никому нет дела, — констатировал я. — Вообще никому. Весь мир занят своими проблемами, звонками, разговорами, и только я здесь, на пассажирском сиденье, получаю минет от, наверное, самой сексуальной женщины в этом городе. И, кажется, это самый прекрасный факт в моей биографии. Хотя… — мелькнула вдруг дурацкая, совершенно неуместная мысль, — … а вдруг не только мне тут сосут? А может…?
Но додумать мысль я не успел.
Татьяна вдруг взяла особенно глубоко, прям до самого основания, где её язык коснулся моих яиц, выбивая из головы все посторонние мысли.
Она то ускорялась, то снова замедлялась, будто играла на моем члене, как на инструменте. То брала глубоко, то возвращалась к головке и обводила её по кругу, заставляя меня стонать громче. То отстранялась на секунду, облизывала ствол, наклоняя голову, и встречалась со мной взглядом, затем снова брала в рот, продолжая эту столь сладкую пытку.
— Татьяна… — выдохнул я, чувствуя, как напряжение в паху становится невыносимым. — Я сейчас… Я близко…
Она лишь ускорилась в ответ. Голова задвигалась быстрее, рука сжалась плотнее. Я чувствовал, как оргазм подкатывает к самому горлу, как часто бьётся сердце, как мышцы на бёдрах каменеют, как перед глазами всё плывёт.
И в этот самый момент сзади раздался гудок. Громкий. Требовательный. А за ним — ещё один. И ещё.
Я открыл глаза и увидел, что машина перед нами медленно тронулась с места. Пробка начала рассасываться.
— Чёрт, не успели, — пробормотал я с явным огорчением и даже недовольством в голосе, потому что был на самой грани и не мог понять, что хуже: кончить прямо сейчас, воспользовавшись тем, что она еще не отстранилась, или не кончить и остаться с этим напряжением до конца поездки.
Однако Татьяну, как выяснилось, всё это не волновало. Она уже приняла решение. Её губы сжались плотнее, рука заработала быстрее, а голова задвигалась в бешеном темпе.
И когда я почувствовал пик оргазма, сорвался.
Пальцы, которые до этого нежно гладили её волосы, вдруг сжались в кулак, и я сам — грубо, жадно, по-животному — схватил её за затылок и насадил ртом на член до самого основания. Она издала сдавленный, приглушённый моей плотью звук — то ли стон, то ли всхлип, — но я уже не контролировал себя.
Мои бёдра дёрнулись навстречу, и я мощно кончил с хриплым, сдавленным стоном, изливаясь ей прямо в горло. Она приняла всё до последней капли, не отстраняясь, не сопротивляясь, лишь чуть сжав пальцами мои бёдра — не останавливая, а будто говоря: «Да, давай, я хочу этого». И когда последняя волна схлынула, я разжал пальцы и обессиленно откинулся на спинку сиденья, тяжело дыша.
Татьяна медленно подняла голову — её лицо раскраснелось, на щеках горели алые пятна, а губы блестели от слюны в свете утреннего солнца, пробивавшегося сквозь лобовое стекло.
Несколько секунд она смотрела прямо на меня, и в её глазах — этих глубоких, выразительных глазах, которые я, казалось, знал уже тысячу лет, — не было ни удивления, ни упрёка. Только глубокое, сытое удовлетворение.
Затем она поднялась, прижалась спиной к водительскому сиденью, вытерла губы тыльной стороной ладони — одним коротким, почти деловым движением — и взялась за руль одной рукой. Второй поправила волосы, переключила передачу и бросила на меня короткий, всё ещё довольный взгляд.
— Успели, — сказала она буднично. — Как раз.
— Ты… ненормальная, — выдохнул я, всё ещё не в силах пошевелиться.