Страница 19 из 65
— Если бы. — она вздохнула и обвела рукой бумаги. — Тут всего лишь отчёты и планы тренировок. Соревнования через месяц, а у меня три девочки в разной форме. Алиса восстанавливается после этих чёртовых коньков, Ирина скачет так, что я боюсь за её позвоночник, Софья… — она запнулась и бросила на меня быстрый взгляд, — … с ней вроде всё в порядке, но я вижу, что она недотягивает. А ещё федерация требует план подготовки, а у меня даже черновика нет. И плюс эта история с матерью Алисы, которая мне весь мозг вынесла… — она замолчала, отпила глоток и закрыла глаза. — В общем, из-за всего этого я и забыла о встрече, — закончила она. — Ещё раз прости.
— Да ничего, правда. — ответил я. — Я бы тоже на твоём месте забыл.
Она открыла глаза и посмотрела на меня с лёгким любопытством.
— Ты вообще-то всегда пунктуален, — заметила она. — Так что не думаю, что ты бы забыл. И если честно… я не ожидала, что ты согласишься приехать.
— Почему? — спросил я, слегка удивившись.
Она чуть улыбнулась — той самой улыбкой, в которой всегда было что-то недосказанное.
— Не знаю. Вдруг у тебя дела. Или другие планы. Или ты не захочешь… ступать на эту новую ступеньку.
Другие планы… млять? Если бы она только знала, какие именно планы были у меня вчера. И с кем.
Но следом в голове зацепилось другое слово: «ступенька».
Новая ступенька? Что она имела в виду? Что мы перешли на какой-то новый уровень? Но на какой, чёрт возьми? Раньше у нас всё было просто: она — начальница, я — массажист, и между нами — только кабинет, массажный стол и её бесконечная власть.
А теперь я сижу у неё дома, на её диване, пью её вино и смотрю, как она, уставшая и взъерошенная, поджимает под себя ноги, кушает сыр и жалуется на работу. Это что… и есть та самая «ступенька»? Переход от «трахни меня в кабинете» к «давай просто посидим вместе»?
Твою мать… похоже, это и вправду шаг к чему-то более… серьёзному…
Млять! Я даже не знаю, пугает меня это или, наоборот, странным образом устраивает? В конце концов, из всех женщин, с которыми меня свела жизнь за последние две недели, Татьяна была единственной, кто не пыталась играть. Она просто брала то, что хотела. И я, кажется, в свою очередь каждый раз получал то, что желал всем сердцем.
— Никаких планов, — соврал я. — Только учёба.
— Учёба, — повторила она задумчиво. — Ты вообще когда-нибудь отдыхаешь?
— Пытаюсь, — ответил я и отпил вина. — Вот сейчас, например.
Татьяна улыбнулась уже теплее и потянулась к тарелке. Я только теперь заметил, что помимо сыра там лежали и виноградины, а сам сыр был с вкраплениями орешков.
Она взяла кусочек, отправила в рот и кивнула мне: угощайся. Я последовал её примеру: мягкий сыр в сочетании с хрустящим, по-моему, грецким орехом давал неожиданно приятный вкус.
— Вкусно, — заметил я. — Не знал, что сыр с орешками так хорошо сочетается с вином.
— Это… мой экстренный набор, — призналась она. — Когда весь день работаешь и забываешь поесть. Сыр даёт калории, а виноград создаёт иллюзию, что я питаюсь правильно.
Я усмехнулся и взял виноградину. Она была прохладной и сладкой, а после солоноватого сыра это был почти десерт.
Следующие несколько минут мы сидели молча. Но это молчание не было неловким — скорее уютным.
Я смотрел на неё и думал о том, какой разной она может быть. Там, на работе, — властная, строгая, собранная и желанная. А здесь, дома, — простая, уставшая, взъерошенная, в простой футболке и с бокалом вина. И эта вторая Татьяна нравилась мне не меньше первой. Но… не пропадает ощущение, что чего-то не хватает…
Я смотрел на неё — расслабленную, домашнюю, уютную — и чувствовал странную пустоту. Там, на работе, в каждом её взгляде был вызов. В каждом прикосновении — искра опасности. Я никогда не знал, что она сделает в следующую секунду: прикажет, поцелует, отчитает или утащит в кабинет. И это чувство — что я хожу по лезвию, что я никогда не контролирую ситуацию до конца, — возбуждало не меньше, чем её соблазнительное тело.
А здесь, на диване, она была просто женщиной, всё равно прекрасной, но без той хищной ауры, что заставляла моё сердце биться чаще. Мне не хватало этой опасности. Не хватало того адреналина, который выбрасывался в кровь каждый раз, когда она смотрела на меня своим фирменным взглядом — тем, от которого мой член вставал по стойке смирно ещё до того, как она открывала рот.
Может, дело в обстановке? — задумался я. — Или, может, в этих дурацких бумагах, которые превратили её из режиссёра моей личной порно-драмы в обычного уставшего человека? А может, это я просто слишком привык к опасности и теперь, когда её не стало, почувствовал себя… странно? Как будто мне чего-то не хватает.
Я отпил ещё вина и понял: да, именно так. Мне не хватало той Татьяны — властной, непредсказуемой, опасной. Той, что могла поставить меня на колени одним взглядом. Той, что заставляла меня чувствовать себя одновременно и жертвой, и победителем.
Эта новая Татьяна… по-своему хороша, — заключил я, — но… я явно скучаю по старой.
— Знаешь, — сказал я вдруг, — а ты… ты сейчас другая.
Она повернула голову и посмотрела на меня с интересом.
— В каком смысле?
— Ну, — я замялся, подбирая слова, — там, на работе, ты как… главнокомандующий. Все по струнке, всё по плану. А тут… я даже не знаю, как сказать.
— Попробуй, — предложила она, и в её голосе прозвучал вызов.
— Тут ты… более настоящая. — я отпил вина, стараясь не смотреть ей в глаза. — Более живая, что ли. Без брони.
Она долго молчала, и я уже испугался, что сказал что-то не то. Но потом она улыбнулась — медленно, почти грустно.
— Броня, — повторила она. — … хорошее слово… и, наверное, правильное. — сделала паузу. — И ты прав, там я всегда в броне. А тут… тут я просто устала. И даже забыла, что кто-то должен прийти.
— Я не «кто-то», — возразил я. — Я твой… ну, в общем, ты поняла.
Она усмехнулась и чуть наклонила голову.
— Мой массажист? Который делает мне массаж после того, как я ору на тренировках, и который…
Она не договорила, вместо этого она отпила ещё глоток вина и задумчиво посмотрела на бумаги.
— Давай я помогу, — предложил я, кивая на разбросанные листы. — С отчётами. Я не тренер, конечно, но с таблицами и планами вполне могу справиться. В конце концов, я студент-медик, а мы уж поверь, привыкли разбираться в бардаке.
Она посмотрела на меня с сомнением, но потом пожала плечами.
— Ладно, — сказала она. — Если хочешь. Только я предупреждаю: это скучно, очень скучно.