Страница 14 из 65
— Логично, — усмехнулся я. — Бояться заранее — это, знаешь ли, особый талант.
— У меня много талантов, — отозвалась она с набитым ртом. — Просто ты ещё не все знаешь.
— Это какие, например?
— Ну… — она задумалась на секунду. — Я умею спать с открытыми глазами на утренних планёрках. И могу съесть целую плитку шоколада за раз и не поправиться.
— Это не талант, это магия, — подметил я.
— Вот видишь. А ты говоришь — бояться.
Я улыбнулся и покачал головой.
Софья невероятно лёгкая, — пронеслось в голове. — Рядом с ней даже мои дурацкие шутки звучали смешно, а мои кривые ответы — уместно.
Вскоре экран ожил, и началась реклама — яркая, громкая, с трейлерами будущих премьер.
Софья действительно смотрела её с интересом, комментируя: «О, это надо будет сходить», «Нет, это точно нет, там, по-моему, скучно». Я слушал её вполуха, но внутри разливалось тепло. Просто сидеть с ней рядом и просто болтать о пустяках — это было именно то, чего мне не хватало весь день.
Наконец через несколько минут зал погрузился в полную темноту, и начался фильм.
«Шёпот теней» оказался именно тем, чем его описывали: мрачный, атмосферный, с густым саунд-дизайном и жутковатыми образами.
Первые минут десять Софья держалась бодро, хрустела попкорном и отпускала короткие комментарии вроде «ну пока не страшно». Но когда на экране появилась первая по-настоящему пугающая сцена — тень, выползающая из угла заброшенного дома, и резкий скрипичный аккорд, — она вздрогнула и инстинктивно схватила меня за руку.
Я замер.
Её пальцы были тёплыми, чуть влажными и липкими от попкорна, и они сжимали мою ладонь так, будто я был единственным якорем в этом море экранного ужаса. Я осторожно повернул руку и переплёл свои пальцы с её. Она не отдёрнулась. Наоборот — сжала крепче.
Млять… чувствую, как сердце забилось чаще. И это явно не от фильма.
Я сидел, глядя на экран, но не видел ничего. Всё моё внимание сосредоточилось на точке соприкосновения — на её руке, на тепле, на том, как её большой палец медленно, почти неосознанно поглаживал мою ладонь. Кажется, она и сама не замечала этого.
В особенно страшный момент — когда главная героиня зашла в тёмную комнату и музыка затихла до звенящей тишины, — Софья подалась вперёд, и её плечо прижалось к моему.
Теперь мы сидели почти вплотную, и я чувствовал её запах — не духи, не гель для душа, а что-то более тонкое, более личное. Запах её кожи, её тепла. Он был совсем не таким, как у Светы, Ирины или Татьяны. Он был… домашним. Уютным. Спокойным.
— Страшно? — прошептал я, наклоняясь к ней.
— Очень, — также тихо ответила она, не отрывая глаз от экрана. — Но я держусь.
Весь оставшийся фильм мы просидели так — рука в руке, плечом к плечу. Иногда она вздрагивала и прятала лицо у моего плеча, а я чувствовал, как её дыхание щекочет мою шею.
И каждый раз, когда это происходило, внутри что-то сжималось от странной, незнакомой нежности, которую я, казалось, не испытывал ни с кем другим.
Ближе к финалу фильм сделал неожиданный поворот — главный злодей оказался вовсе не злодеем, а жертвой обстоятельств. Софья выдохнула, когда пошли титры, и откинулась в кресле.
— Фух… — она повернулась ко мне и улыбнулась. — Я думала, будет хуже. А на самом деле — даже интересно. И грустно. — она помолчала и добавила, глядя на меня как-то по-особенному: — Спасибо, что пошёл со мной. Я бы одна точно не справилась.
— Да ладно, — отмахнулся я. — Ты бы справилась. Ты вообще… сильная.
— Сильная, — повторила она задумчиво как бы соглашаясь, — … но с тобой всё равно лучше.
Мы вышли из зала в холл, где всё ещё толпились люди.
Софья потянулась, разминая затёкшие плечи, и я невольно засмотрелся на неё — на линию её шеи, на то, как падает свет на волосы. Она поймала мой взгляд и чуть покраснела.
— Ты чего? — спросила она.
— Да-а… ничего. Просто… хорошо, что мы сходили.
— Да, — она кивнула. — Очень.
Через несколько минут, когда толпа разошлась, мы вышли на улицу. Вечер стал совсем прохладным, и я заметил, как Софья поёжилась, и тут же машинально приобнял её за плечи — и она не отстранилась.
— Тебя проводить? — спросил я.
— Не надо. За мной сейчас папа заедет. — она остановилась и повернулась ко мне. Её глаза блестели в свете фонарей, и она казалась такой хрупкой в этот момент, что у меня сдавило горло.
— Лёш… — начала она тихо. — Я… в общем, я рада, что мы вот так… что ты…
Она не договорила, просто приподнялась на цыпочки и поцеловала меня — легко, почти невесомо, в самый уголок губ. И прежде чем я успел что-то ответить, она отступила на шаг, красная как рак, и пробормотала: «Ну всё, пока. До понедельника».
И вскоре, после этого, всего через несколько секунд, у фонаря остановилась знакомая машина, и Софья, махнув мне рукой, юркнула на пассажирское сиденье.
Я видел, как она что-то говорит отцу, как тот кивает, и как машина отъезжает от тротуара. И после ещё долго стоял, глядя вслед красным габаритным огням, пока они не скрылись за поворотом.
Ну вот, свидание и состоялось, — подумал я. — И оно было… хорошим. По-настоящему хорошим. Без ремней, без массажных столов, без полураздетого начальства и рыжих бестий с зелёными глазами. Просто попкорн, ужастик и тёплая ладонь в моей руке.
И от этого внутри было как-то странно, потому что я смотрел на удаляющиеся огни её машины и понимал: она ведь ничего не знает. Ни про то, чем я занимался сегодня днём, ни про то, куда поеду завтра.
Я сунул руки в карманы и пошёл к остановке.
Млять… ощущение такое… будто я только что прикоснулся к чему-то, что мне не совсем принадлежит. Или не совсем заслужено. Или и то, и другое сразу.
* * *
В общагу я вернулся уже затемно. Вахта была пуста — тётя Зина, видимо, ушла на обход или просто закрылась у себя.
Я тихо поднялся на свой этаж, прошёл мимо комнаты Коляна, где сейчас, вопреки обыкновению, было тихо, и вошёл к себе. В комнате всё было так же, как я оставил. Стол в углу, сумка с маслами на полу, конспекты на столе.
Я скинул олимпийку, стянул кроссовки и сел на кровать, глядя в стену.
Спать не хотелось. Вернее, хотелось, но мозг отказывался отключаться. Слишком много всего случилось за этот бесконечный субботний день.
Перевёл взгляд на конспекты.