Страница 96 из 98
Мне хотелось крикнуть, что я устала быть сильной, устала бороться со всеми проблемами, которые накапливаются, как снежный ком, что мне просто хочется побыть рядом с ней! Но я стиснула зубы и промолчала.
К Прорыву мы шли вместе. Не спешили. Единственное послабление, которое я себе позволила, – взять маму за руку. Может, оттого что она была рядом, другие духи обходили нас стороной. Я взахлеб рассказывала, как выживала в Глуши, о Рое и Дине, о школе ловцов. У нас было так мало времени, а поделиться хотелось многим.
На рассказе о Ведьме мой голос дрогнул. Тогда мама остановилась и обняла меня, сжала так сильно, словно хотела забрать весь пережитый ужас.
— Ты столько пережила и выросла такой смелой! Не бойся, ты справишься с любыми трудностями.
Она вытерла мои мокрые от слез щеки, и страх отступил.
Прорыв встретил нас кишащими у него духами, криками и мерцанием. Мама не ошиблась: он действительно истончился, и оболочка между мирами могла в любой момент лопнуть. Среди сотен призраков и химер, бьющихся у преграды, в глаза сразу бросились две неподвижно стоящие фигуры: высокий статный мужчина в годах, покрытый шрамами, и худощавый юноша в круглых очках. Эти призраки никуда не спешили, а о чем-то спорили. Стоило приблизиться, как они одновременно повернулись ко мне.
— Мэгги, поторопись! Там тебя заждались, – улыбнулся мне юноша, тряхнув кудрями.
— Иди уже. Этот парень сведет меня с ума своими переживаниями, – проворчал его старший товарищ.
Я с сомнением посмотрела на духов, не решаясь сделать шаг навстречу. Они выглядели знакомо. Нет, они чувствовались знакомо. От них веяло теплом и домом.
— Эрнесто? Охотник? – нахмурившись, уточнила я.
Улыбка на лице юноши стала шире, и даже мужчина позволил себе едва заметную усмешку.
— А ты говорил, не узнает! Проспорил, – подмигнул ему Эрнесто.
— В следующий раз я обязательно выиграю, – с серьезным видом ответил Охотник и протянул мне руку: – Идем, Мэгги.
— Давай, тебя ждут. – Мамина ладонь скользнула по моему плечу, руке, сжала пальцы. – Я люблю тебя, – шепнула она мне на ухо.
— И я тебя.
Отпустить ее было настоящей мукой.
Стоило сделать шаг к альтам, как из толпы духов вынырнул очередной незнакомец. Самый обычный на вид мужчина, не высокий и не низкий, с короткой стрижкой, в добротном костюме. Он лихорадочно оглядел нашу компанию, а затем широко улыбнулся и шагнул к моей матери.
— Дженна, я наконец-то тебя нашел! – громко сказал он и схватил ее за плечи.
— Не смей меня трогать!
Мама с гневом сбросила его руки и отпрянула от него как от прокаженного.
— Ты меня не узнала? – Он взволнованно посмотрел на нее. – Это же я, Винсент!
Я прислушалась к себе, но сердце не дрогнуло. Я не помнила отца из своей прошлой жизни, а в этой не хотела его знать.
Мама покачала головой:
— Нет, ты не Винсент. Ты чудовище в его обличье. Мой муж никогда не совершил бы подобной мерзости.
— Я просто хотел тебя найти, – растерянно ответил он.
— Зачем? Чтобы втоптать в грязь все, что было между нами? – Мама смотрела на Винсента с неприязнью и жалостью. – Посмотри на себя, во что ты превратился. Где тот человек, которого я любила? Как ты мог так поступить? Ты позволил сделать из своей дочери куклу! Ты дал ей умереть!
— Я делал это, чтобы вернуть тебя к жизни!
Винсент бросился к ней, но мама отшатнулась, не позволяя к себе притронуться.
— А меня ты спросил, хочу ли я возвращаться? – выпалила она с горечью. – Когда родилась Мэгги, я ушла с чистым сердцем. Надеялась, что оставляю ее в надежных руках. Но ты все разрушил.
— Нет, ты не поняла. Я дам нам шанс начать все заново, с чистого листа. У тебя будет молодое, здоровое тело, Мэгги будет жить с нами. Мы станем самой обычной счастливой семьей..
Обещания отца прервал грозный рык со стороны, и все замолчали. В окружающем нас белом тумане проявились очертания огромной твари, какой-то безумной помеси минотавра и льва. Химера торопилась к Прорыву, сметая все на своем пути.
— Мэгги, с дороги! – крикнул мне Эрнесто, но мама успела раньше. Подбежала, схватила меня, заслоняя собой. Раздался громкий чавкающий звук, знакомый до безумия. Звук вспарывающих тело когтей.
Время остановилось. Я взглянула на ее лицо, боясь увидеть невыносимую боль. Но мама по-прежнему обнимала меня, а заслонивший ее от удара Винсент повалился на колени.
— Не думал, что здесь тоже можно умереть, – с удивленной улыбкой на губах сказал отец, зажимая дыру в своей груди, и мама бросилась к нему.
Химера снова замахнулась, и я заиграла на колокольчиках, но в этот раз вместо иллюзорных цепей в мире духов появились настоящие цепи. Обхватили мощное тело, обездвиживая. Играть было совсем не сложно и держать химеру тоже – будто сила только и ждала шанса проявить себя.
Наверное, я смогла бы развеять химеру мелодией, но Охотник не стал дожидаться, когда я сыграю что-то более серьезное. Молниеносно оказался рядом с ней и обезглавил тварь. Я поймала его взгляд – тяжелый, усталый. Для Охотника это была обычная работа, как с некоторых пор и для Роя.
— Осталось мало времени, Мэгги, – позвал меня Эрнесто, и я, догадавшись, о чем он, повернулась к родителям.
Как бы мама ни ненавидела отца сейчас, когда-то он был ее любимым мужем. Она держала голову Винсента на коленях. Развороченная грудь судорожно вздымалась, а сам он медленно исчезал. Сначала стали прозрачными кончики пальцев, затем кисти рук..
— Винсент, что же ты наделал? – не сдержалась мама.
— Может, что-то единственно правильное? Это мой шанс на прощение, – шепнул он, глядя на нее. – Дженна, я буду ждать нашей встречи. И нашей, птичка, – бросил он на меня короткий взгляд, вздохнул последний раз и разлетелся ворохом искр.
Винсент Гонт умер на руках любимой женщины и, кажется, был доволен таким исходом.
Мама немного посидела, потом встала. Пошатнулась. Я едва успела подставить ей плечо.
— Все пройдет, Мэгги. Все будет хорошо, – прошептала она, на миг притянула меня к своей груди, а затем отстранила. – Поспеши.
Медлить дальше было опасно. Больше не сомневаясь, я поспешила прочь.
Эрнесто и Охотник довели меня до Прорыва, они же помогли пробиться сквозь окружающую толпу. Альты были сильнее обычных духов, действовали слаженно и жестко. Иногда в их движениях я угадывала привычки Роя и Дина и поймала себя на мысли, что ни Охотник, ни Эрнесто не были мне чужими.
— Ну, я пойду, – сказала я, стоя у самого Прорыва.
Эрнесто ободряюще улыбнулся, а Охотник махнул рукой, чтобы поторопилась.