Страница 26 из 98
Спустя полчаса приехала скорая. Выбравшийся из машины мужчина средних лет в белом халате, с сединой в волосах и небольшим брюшком, прошел в дом. Врач не спешил – в Глуши частенько было легче дойти до больницы, чем дождаться помощи, но работу свою выполнял качественно. Он осмотрел Старика и, поставив подозрение на сотрясение, предложил поехать в больницу.
Счета за помощь и содержание там, конечно, были поднебесные. Однажды Дин попал в больницу с острым аппендицитом, и мы с Роем с трудом наскребли денег на операцию. В более легких случаях предпочитали лечиться дома, научившись готовить микстуры и компрессы. Поэтому неудивительно, что поначалу Старик сомневался. И деньги жалел, и внучку боялся оставить – она не могла проникнуть в защищенную от духов палату. Но Хлоя предупредила, что, если дед откажется, ноги ее в доме не будет. Пришлось ему согласиться.
Хлоя все-таки увязалась за Стариком, надеясь хотя бы проводить его до больницы. Из-за контракта она не могла надолго расставаться с дедом, ведь альту нужна подпитка, чтобы оставаться в мире живых. Я мысленно порадовалась, что Эрнесто и Охотник на материальное присутствие не претендовали, иначе в квартире было бы жуткое перенаселение.
Дождавшись, пока машина отъедет, я закрыла дом. У Старика был запасной ключ, и я оставила этот у себя, чтобы не класть его в тайник над крыльцом. Дети отыщут за десять минут, а потом перевернут все вверх дном.
— Пошли работать, – позвала я задремавшего на ступеньках Дина: сказывалась бессонная ночь.
Он сонно протер глаза, посмотрел на хмурое небо, временно прекратившее моросить, и протянул мне метелку, прислоненную к стене.
Как и ожидалось, работы было немного. В одном месте молодежь набедокурила – видимо, решили развести костер, да переусердствовали, подожгли половину поляны. Пока мы выгребали сгоревший мусор, надышались гарью и сами пропахли ею. Вот только этого нам не хватало для полного счастья!
— Как думаешь, кто напал на Старика? – спросил Дин, сгребая листья в одну кучу.
— Хлоя их не признала. Не думаю, что это те, кто у нас хозяйничал. Действовали здесь намного жестче.
— Может, нас просто пожалели, – буркнул Дин.
Я едва не расхохоталась.
— Пожалели? Мы не за Мостом живем, а в Глуши. Нас никто маленькими не считает.
Иногда я забывала, что братья лишились родителей относительно недавно и помнят другую, спокойную жизнь. Для меня же другой никогда не было.
— А если нападают городские?
— Ради чего? У них своих контрактников предостаточно, в Глушь ради этого заходить не надо. К тому же Старик живет особняком, кто, кроме местных, знает о его контракте?
Дин почесал макушку, попутно стряхивая с волос мелкий сор. Запачкался, пока лазил по кустам и выгребал мусор.
— Но я тут неподалеку следы от мотоцикла нашел. А на мотоцикле к нам обычно люди Ведьмы наведываются..
— На мотоциклах половина городских разъезжает, даже для них машины дороговаты, – резко возразила я. Не хотелось думать, что тут замешана Ведьма, мне и одного ее визита хватило. – И проезжают тут довольно часто, так быстрее добраться к окраине.
— В итоге мы опять в тупике, – вздохнул Дин, нагибаясь за окурком и отправляя его в общую кучу. – Подождем, когда Старик выздоровеет, и расспросим его и Хлою. Вдруг что упустили.
— А может, вам стоит забыть, что видели? – донесся от дороги прокуренный голос. – Деткам лучше не лезть во взрослые игры.
На поляну вышли трое мужчин в одинаково темной одежде, с глубоко надвинутыми капюшонами. Впрочем, рассмотреть мужчин все равно не удалось бы, их лица прикрывали грубые тканевые маски.
Мозг лихорадочно работал, ища выход. Плохой расклад, как ни крути. Пусть оружия у незнакомцев не видно, это не означает, что кто-то из них в любой момент не вытащит нож. И проскочить не удастся: позади кусты и пруд, обегать который слишком долго.
Судя по манере поведения, главарем был тот, кто первый с нами заговорил. Остальные словно ждали команды. Один из мужчин наклонился и что-то шепнул главному, кивая на Дина. Тот, заметив взгляд, устремленный на браслет, перехватил свою метелку поудобнее. Я мысленно выругалась – в моей руке был совок с мусором, а наклоняться за лежащей на земле метлой казалось чересчур очевидным.
— Что ж, отлично. Раз мы не успели проверить нашу теорию там, – главарь указал на дом смотрителя, – то закончим здесь. Не обижайтесь, мы просто хотим помочь.
Он деловито огляделся и, не заметив посторонних, махнул рукой, отдавая команду к нападению. И тут же сам ринулся на Дина.
Тренировки с Роем и Охотником не прошли даром: Дин отпрыгнул и увернулся.
— Странные у вас понятия о помощи, – выдохнул он, принимая на метелку удар второго мужчины.
Дерево треснуло, но выдержало.
Выражение лица Дина изменилось, и я поняла, что он отдал контроль над телом Эрнесто и сейчас за него сражается альт. Главное, чтобы дух не заигрался и дал Дину сбежать при первой возможности.
Один из мужчин, видимо, решил, что может вырубить меня ударом по голове, как Старика, – обошел сзади, но просчитался. Привычка прислушиваться никуда не делась, и крадущиеся шаги я услышала за несколько ярдов. Сыпанула назад и вверх песок из совка, кувырком ушла в сторону и одновременно подхватила с земли метелку. Противник чертыхнулся и замешкался, яростно потирая глаза.
Не ожидавшие отпора мужчины опешили, и у нас появились драгоценные секунды, чтобы сбежать.
— Дин, быстро!
Я указала на освободившуюся дорогу и одновременно заорала. Голос у меня звонкий и громкий, слышный на всю округу.
Конечно, помощи ждать было неоткуда, но нападающие явно боялись разоблачения, поэтому должны были переключиться на меня, чтобы заткнуть. Я же собиралась воспользоваться припасенным на крайний случай козырем.
Призрака на краю поляны заметил Дин, когда мы пришли прибираться. Сгорбленный маленький ребенок, вычерчивающий на земле невидимые знаки. Один из гостей Прорыва, судя по истончившейся оболочке. Он мало на что обращал внимание, готовый сгинуть прочь не то что от удара сталью, а от легчайшего ее прикосновения.
Скользнувший в руку колокольчик своим звоном привлек внимание духа. Ребенок встал и, нелепо пошатываясь, двинулся на звук, оказавшись как раз между мной и бандитами. Догадавшись, что я собираюсь сделать, Дин, успев отбежать, зажал уши. И тогда я запела. Десять нот, простенький мотив, заученный до автоматизма, идеальная чистота звуков. Он пришел ко мне из ниоткуда, я просто знала, что петь надо именно так.