Страница 92 из 113
— У меня не хватает сил находиться с тобой под одной крышей, — признается Эммет, прижимаясь губами к моим. — Я болен от осознания того, что не могу тебя коснуться.
Я вздыхаю:
— Теперь я у тебя есть.
Он перекатывается, заключая меня в объятия, и дергает за ленты моей ночной сорочки.
Он берет обе мои руки в свои и прижимает их к своей груди, к самой грудине, где я чувствую, как колотится его сердце.
— Мы могли бы быть вместе, Айви.
— Это не входит в планы, — слабо отвечаю я. Было бы так просто сдаться. — Я никогда не смогу выйти замуж.
— Мне это неважно. Мы сбежим. Я скажу каждому, кто захочет слушать, что ты — моя. Я буду кричать об этом с крыш по всему миру.
На мгновение я представляю нас на палубе корабля, с солеными брызгами в волосах, где-то далеко от Англии.
— Ты же принц.
Он проводит рукой по линии моей челюсти:
— Я никогда не просил об этом. Но я прошу о тебе.
Я внимательно вглядываюсь в его лицо. Те самые глаза, как из лихорадочного сна. Не думаю, что я когда-нибудь смогу вытравить его из себя.
— Тебе не нужно просить. Я уже твоя.
Он целует меня в висок, в уголок рта, в ноющие ключицы, в ребра. Он задирает мою ночную сорочку, оголяя ноги. Целует косточку щиколотки, колено, выступ бедра. Все выше и выше, туда, где я ною от желания быть с ним.
— Айви, — шепчет он, касаясь губами моей кожи.
— Эммет.
Я запускаю пальцы в его темные волосы. Притягиваю его тело ближе к своему, нуждаясь в трении, чтобы чувствовать его.
Я никогда не испытывала такого желания. Теперь я понимаю, что такое настоящее отчаяние, что могло заставить кого-то торговать частями самого себя. Эммет мог бы попросить у меня сейчас чего угодно, и я бы отдала, не раздумывая.
Его руки, обжигающие, как белый огонь, скользят по моему голому позвоночнику, каждый позвонок под подушечками его пальцев. Он вонзает зубы в мягкое место между шеей и плечом — достаточно сильно, чтобы было больно, — а затем успокаивает ранку нежными движениями языка. Его рот скользит вверх, по линии шеи к завитку уха.
— Ты хочешь остановиться? — спрашивает он, касаясь моих распущенных волос.
— Нет. Я хочу тебя.
Он отстраняется, чтобы посмотреть на меня. Мы оба тяжело дышим, и между нами происходит что-то безмолвное.
— Я никогда не хотел ничего так сильно, как хочу тебя, — вздыхает он.
Я переворачиваюсь, оказываясь сверху. Мне нужно видеть его именно так: глаза, расширенные от желания, волосы в беспорядке по всей подушке. Я опускаюсь на него, погружаясь, пока мы не сливаемся воедино. Его глаза закрываются от блаженства, а я запрокидываю голову, позволяя себе привыкнуть к этому ощущению.
— Айви, — шепчет он. Я даже не уверена, понимает ли он, что говорит вслух.
Я двигаюсь навстречу ему, мучительно медленно, но это не утоляет ноющую боль, лишь загоняет нас обоих глубже в это безумие.
Эммет одним плавным движением срывает с меня ночную сорочку и берет мою грудь в ладони, полностью накрывая ее.
— Айви, Айви.
Остается лишь жгучая потребность и Эммет — повсюду. Я провожу руками по его груди, сквозь его волосы, принимая его и это пульсирующее, томящее чувство — снова и снова. Я приподнимаюсь на коленях, а затем опускаюсь, пока мы не находим общий ритм. Его руки жадны, они касаются каждого дюйма моего тела, и я выгибаюсь навстречу ему. Я никогда не была более обнаженной, но здесь, в стенах этого дворца, я чувствую себя в такой безопасности, как никогда прежде.
Он занимался этим раньше, даже если я — нет, и у меня проскальзывает смутная мысль, что это должно меня беспокоить. Но мы никогда не делали этого друг с другом, так что это всё равно совершенно новый опыт. В каждом вздохе, в каждом прикосновении — открытие.
Он выдыхает и осторожно переворачивает меня, оказываясь сверху. Он движется против меня, во мне, наши сердца бешено бьются в унисон. Наконец, он вздрагивает, и мы оба рассыпаемся на части, полностью и без остатка. Это чувство поглощает меня, пока я не оказываюсь в огне, сгорая вместе с ним.
Какое-то время мы можем лишь смотреть друг на друга, тяжело дыша и не в силах оторвать взгляд.
Я люблю его. Я скажу ему об этом позже, когда смогу перевести дыхание.
Он прижимает меня к своей влажной от пота груди и убирает волосы с моих глаз.
— Ты в порядке? Я не…
— Я совершенна.
Эммет улыбается, глядя на меня сверху вниз, ошеломляюще красивый.
— Ты именно такая.
Эммет держит меня в объятиях некоторое время, но у меня мало времени; лакеи будут искать меня, и я не могу позволить им найти меня здесь.
Я смотрю на Эммета и представляю жизнь, в которой могла бы принадлежать ему. Но это не та жизнь, в которой я оказалась.
Пора. Должно быть пора.
Я выскальзываю из тепла его постели. Мне хочется украсть один из его свитеров, но я не могу. Брам не должен знать, что я была здесь. Он никогда не должен узнать, что произошло этой ночью.
Эммет наблюдает, как я иду через комнату, чтобы поднять ночную сорочку, упавшую на пол.
— Айви?
— Я не могу остаться, — шепчу я в ответ. Я молюсь, чтобы он просто позволил мне уйти. Еще один взгляд — и я сломаюсь.
— Брам, — произносит он это слово, словно оно причиняет ему боль.
— Брам, — повторяю я. — Я должна пойти к нему, пока нас не обнаружили.
Вот оно. План «Б». Я должна надеяться, что он заботится обо мне достаточно сильно, чтобы сбежать вместе. Он обещал, что сделает для меня всё, что угодно.
Ужас и вина разливаются в желудке, и внезапно мне становится дурно. Брам заслуживает лучшего, чем это. Он добрый парень, он доверяет мне и всегда относился с уважением.
— Он будет хорошим мужем, — говорит Эммет безэмоционально.
— Я недостаточно хороша для него.
Я ожидаю, что Эммет начнет протестовать, но он отвечает:
— А кто достаточно хорош?
Я смеюсь, чтобы не заплакать.
— Но ты полюбишь Брама, я знаю, ты полюбишь, — говорит Эммет. — Он терпелив и добр, и ты будешь любить его, как и все остальные. И клянусь, я не буду держать на тебя зла, но скажу лишь однажды: я бы любил тебя. Я бы любил тебя так сильно.
— Я знаю. Я знаю.
Ему нужно услышать это дважды.
Я подхожу к нему и беру его теплую руку в свою. Если всё пойдет по плану, это будет последний раз, когда я прикасаюсь к нему.
Эммет смотрит на меня снизу вверх.