Сделка с розой (ЛП)

Глава 30

Глава двадцать пятая

Если моей любимой историей в книге «Фейри Британских островов» была сказка о дверях в мир фейри, то история Лидии была о короле фейри. Мы заставляли миссис Осборн рассказывать её снова и снова, пока она не стала такой же привычной и затертой, как бороздки на её разделочной доске. Согласно легенде, задолго до королевы Мор, когда Англия еще была диким краем, портал между мирами был открыт. Иные свободно проходили сквозь него, ища возможности заключать сделки и используя хрупких людей как свои игрушки. Доярки уходили в ночь и возвращались на рассвете странно опустошенными. Поля за один полдень превращались в пепел или вдруг давали урожай чистейшего золотого зерна, которое таяло под первым же дождем. Младенцев похищали из колыбелей, оставляя вместо них странные копии.

Умные люди знали: нужно держаться подальше от кромки леса, не пускать чужаков в дом после наступления темноты и ни в коем случае не откликаться, если кто-то зовет тебя по имени, а ты не узнаешь голос. Была одна девушка, которая считала себя необычайно мудрой.

Её родители, напуганные редкой красотой дочери, держали её взаперти в загородном поместье, очень похожем на наше, пряча от внешнего мира и таящихся в нем опасностей.

Девушка была довольна тихой жизнью в окружении сада, братьев, сестер и книг. Но в вечер своего восемнадцатилетия она услышала музыку такой красоты, что не смогла сдержать слез. С крупными слезами, катившимися по щекам, она последовала за мелодией за пределы безопасных стен поместья, в пограничный лес. Именно там, под ивой, она обнаружила мужчину, перебиравшего струны лютни. Но это был не мужчина. Подойдя ближе, она заметила в нем нечто странное: слишком длинные пальцы, заостренные уши, лицо, настолько прекрасное, что она заплакала еще сильнее. Она поняла, что наткнулась на одного из тех Иных, о которых её предупреждали.

Она развернулась, чтобы бежать, пока он её не заметил, но не успела. Пораженный её красотой, мужчина схватил её за руку, упал на колени и умолял стать его женой.

Считая себя очень умной, она пообещала быть его женой год и один день, после чего будет вольна жить, как пожелает. Мужчина согласился на её условия и унес её через портал в свои земли, чтобы обвенчаться. И только когда на её голову на свадьбе надели корону, она поняла, что её муж — король Иного мира, и что она была обманута. Время для Иных течет не так, как для людей, и год с днем в Ином мире может растянуться на всю человеческую жизнь.

В некоторых версиях этой истории она в конце концов влюблялась в мужа, и они правили вместе долгие годы; в других — она сбегала, и он проводил остаток своей вечной жизни, пытаясь отомстить ей и её потомству. Мне всегда больше нравилась версия, где они полюбили друг друга. Мы с Лидией делали тиары из одуванчиков и представляли себя человеческими невестами короля фейри.

В моем сне я замужем за королем фейри и пытаюсь сбежать из тюрьмы нашей общей опочивальни. Он нежно проводит рукой по моему телу, прижимая меня к себе сзади.

— Иди в постель, жена.

Его язык касается раковины моего уха, и меня пробирает дрожь. Он опускает губы ниже, проводя языком по пульсу на шее, спускаясь туда, где ноют мои ключицы.

— Иди в постель, — говорит он снова, и на этот раз я следую за ним.

Его руки обжигают, прижимаясь к моей спине. Он бережно обхватывает мое лицо ладонями и убирает выбившуюся прядь за ухо. Я извиваюсь в его объятиях, пока всё тело не начинает ныть от жажды. Я не понимаю, почему он заставляет меня ждать. Он переворачивается, оказываясь сверху, и заключает меня в плен своих рук. Его колено проникает между моих ног, и я послушно раздвигаю их.

— Поцелуй меня, — шепчу я, едва касаясь его губ. — Возьми меня. Я всегда была только твоей.

Король фейри становится отчетливее. У него лицо Эммета.

— Айви, — говорит король фейри.

— Айви. — На этот раз голос звучит громче.

— Айви!

Я открываю глаза, дезориентированная, вся в холодном поту, а желание всё еще горит во мне, как лихорадка. Комната вокруг — обшарпанная и чужая. Я моргаю, привыкая к тусклому предрассветному свету.

Ах да. Шторм. Трактир. Эммет.

Я приподнимаюсь и вижу, что Эммет смотрит на меня с озадаченной улыбкой. Его волосы спутаны после сна, глаза слегка припухли.

— Тебя трудно добудиться, — говорит он.

Моя голова покоится на его теплой груди, стук его сердца отдается у меня в ушах. Он прижимает меня рукой за спину, его ладонь лежит как раз на пояснице.

Мои уши коченеют от холода, но всё остальное тело пылает от жара, исходящего от Эммета.

— Прости, — я отползаю на край кровати, вспыхнув от смущения.

— Огонь погас ночью. Тебе было холодно, — отвечает Эммет.

— Да. Холодно.

Эммет проводит рукой по лицу, словно пытаясь стереть румянец, проступивший на его щеках.

— Я снова раздую пламя.

— Какое счастье, что у тебя был такой хороший учитель, — говорю я, пока он склоняется над камином, чтобы открыть трутницу.

Где-то ночью он снял рубашку и теперь кутается в одеяло, занимаясь очагом.

Я теперь понимаю, что имел в виду Эммет, когда сказал, что всегда будет голоден до любви. Глядя на него, я чувствую укол отчаянного голода.

Шторм наконец утих, и рассвет пробивается сквозь окна мягким бледно-голубым светом.

Впервые я замечаю, что левая ключица Эммета неестественно выпирает под кожей. Обычно скрытая высоким воротником и шейным платком, сейчас она отчетливо видна под накинутым на плечи одеялом.

— Что с ней случилось? — я указываю на ключицу.

Эммет осторожно касается кости.

— Сломал, когда прыгал на лошадях в двенадцать лет. Я боялся, что гувернантка будет ругать, а больше за мной никто не приглядывал, поэтому я скрыл это, и кость срослась неправильно. Болело, как у дьявола.

В двенадцать лет я всё еще играла в куклы с Грир. Эммет же был настолько одинок, что у него не нашлось ни одного человека, которому он мог бы довериться и рассказать о переломе.

Он стоит ко мне спиной, раздувая огонь.

— Ты разговариваешь во сне.

Я сползаю под одеяло, пока не скрываюсь с головой.

— Пожалуйста, оставь меня здесь умирать, — кричу я.

Эммет смеется.

— Разве ты не хочешь знать, что говорила?

— Нет. Я хочу утонуть в одной из тех луж снаружи.

— Было не так уж плохо. Что-то о короле.

Я высовываю голову из-под одеяла, надеясь, что он не видит, как я покраснела. Молюсь, чтобы я не сказала ничего о том, что этот король делал.

— Это не так уж ужасно.