Страница 90 из 120
– Надо улучшать не абстрактный мир, а место вокруг себя! – заявляет Надя. – Женщина – это всегда горизонт, а мужчина – вертикаль. Наше природное предназначение – заботиться о других.
– Вы действительно в это верите?
– Да! И я счастлива, потому что счастлива моя семья. Я хочу, чтобы она была еще больше. Мне жаль времени женщины, вложенного в деятельность, ценность которой – ноль. И жизнь – дама практичная, второго шанса не даст. Просидишь лучшие годы в офисе, что с тобой станет потом?
Дальше в разговор вступает Дима. Он объясняет, что Пенелопа ждала Одиссея, а женщины по своей природе верны. Однако мужчины становятся тем сильнее, чем больше женщин хотят от них помощи. И вся эта моногамия – не более чем самообман человека, у которого достаточно времени, чтобы ему предаваться. А достаточно его, пока ты не выйдешь на пенсию и пока общество тебе не скажет: «Пора жить для себя». Только как это – для себя? И вот тогда в тебе проснется строитель, который скажет, что еще не всё закончилось. И уж если не уходить из семьи, то лучше ее достраивать. Так трактует свою судьбу Дима.
– Но неужели вы не ревнуете мужа? – задаю вопрос Наде.
– Мы жили в советское время, Лана, мы люди другой закалки. Еще когда мы с Димой были бедными и поженились без помощи родителей, мы дали слово, что не бросим друг друга, что бы ни произошло. Не важно, как у тебя изменились желания. Главное – твой долг перед семьей, который ты должна выполнить, – отвечает Надя, будто феминистки – это некие роботы, не способные ни к большой, ни к малой любви.
Все это время Андрей тихо сидит возле меня. Он не влезает в спор, но следит за моей реакцией. Наверное, ждет моего обращения в новую веру. Уже на пороге, надевая куртку, прямо при Диме и Наде он спрашивает меня:
– Встреча как-то на тебя повлияла?
Потупляю взгляд. Хочется ответить честно.
– Думаю, да. Я поняла, что слишком эгоистична и слаба для полигамии.
– Когда-нибудь ты влюбишься, Лана, и это изменит твой мир. Феминизм может быть логичен, но против большой любви он бессилен! – отвечает мне Надя.
Я думаю: с удовольствием соглашусь с пассажем, когда «Мужское государство»
[126]
начнет на фем-акциях закидывать нас коробками «Рафаэлло» и атаковать нескончаемым потоком объятий.
Козни рептилоидов
Минуем Лиговский проспект, мне ужасно хочется прыгнуть в кровать и уснуть, но ехать еще час. На обратном пути мы почти не говорим с Андреем. Я размышляю о том, что нет ничего удивительного в популярности идеи многоженства: философия золотой середины русскому человеку, как правило, не особо интересна, его тянет к крайностям. И даже консервативный мир требует перемен. Я спрашиваю спутника:
– Андрей, а почему вы хотите стать многоженцем? Ну, для себя?
Андрей молчит с минуту и отвечает:
– Я был женат два раза, и моя первая жена была ведьмой. Мы были в браке двадцать лет, у нас есть взрослый ребенок, но время от времени она изводила меня своими психическими срывами, а в безбедном существовании все больше становилась эгоисткой. Она говорила, что чувствует себя как в клетке, хотя я давал ей всё… И я считаю, что именно из-за нее умерла моя мать. Она вечно спорила с ней до ручки.
– А почему было не развестись?
– Она не позволяла. Она очень любила меня, но я всё равно встречался с другими женщинами, потому что они возрождали меня, будто феникса. Но сейчас мне очень жаль, что в то время я не знал о многоженстве. Это дало бы мне возможность открыто жить на две или три семьи. Сейчас я хочу это исправить.
– Почему вы не думаете, что полное равенство решило бы проблему эгоизма?
– Я в этом уверен. Мои предки были белыми магами, и я знаю, что у меня тоже есть способности. Мне нужны женщины с женской энергией, чтобы еще больше раскрыть их. Последние десять лет я посвятил изучению древних текстов и эзотерике. В них тоже есть многое про многоженство.
Медленно продвигаясь в пробке по Невскому проспекту, Андрей начинает посвящать меня в таинства своего учения. Несколько лет назад он путешествовал по древним святыням, а потом пролежал несколько месяцев в коме. После этого к нему пришло просветление. Андрей рассказывает, что сильному мужу-богу необходимо иметь шесть жен – это сакральное число, о котором говорили еще индийские брахманы (на самом деле они были славянами). Андрей доподлинно знает, что славяне произошли от белых богов – пришельцев, которые передали на Землю свою ДНК. Эта белая раса называется Н1R1. Они отличаются от первородных жителей Земли, чернокожих. А вот обитатели Азии (только это секрет) – генетический эксперимент, биороботы, чья цель – скреститься с другими расами. Азиатов создали рептилоиды – так Андрей называет инопланетян. Дело в том, что по космическим законам жители одной планеты не могут атаковать другую в борьбе за ресурсы. Именно поэтому рептилоиды используют более хитрые ходы, стравливая землян друг с другом, чтобы мы перебили самих себя. Некоторые из них живут под землей. По мнению Андрея, выиграть в этой войне через тысячу лет могут только славяне, и для этого необходимо встать на путь полигамии, развиться количественно и качественно. Мы должны забрать эту планету себе, потому что только Н1R1 знают, как справиться с рептилоидами.
А я чуть было не подумала, что в идее многоженства может скрываться какой-то здравый смысл.
Андрей высаживает меня около дома. На прощание говорит, что выбор только за мной. Мне немного грустно. Хочется, чтобы все было как в детстве – прямолинейно и без сомнений. Но жизнь такой не бывает. А вдруг всё-таки институт брака – это тоже происки рептилоидов? И девять граммов чернил действительно не решают проблем?