Страница 71 из 120
Глава 15
Суррогатное партнерство
март 2021
Как я помогла совершить сексуальный дебют
В марте 2019 года я пошла на фестиваль «Женщины, инвалидность, феминизм» в Петербурге, организованный активисткой Алёной. Там она, помимо прочего, модерировала дискуссию о сексе и инвалидности, куда пускали только женщин. Более того, слово могли взять исключительно женщины с инвалидностью, остальным позволялось лишь слушать. Исключением был трансгендерный мужчина: его допустили к обсуждению как человека с женским опытом.
Я познакомилась с Алёной, когда написала ей как журналистка, чтобы получить проходку. Меня ничуть не смутили ее жесткие правила на фестивале – напротив, за ними я видела женщину с сильным характером, непростой судьбой и большими планами на жизнь. У Алены с семи лет мышечная атрофия, в юности она жила как обычный человек, но сейчас передвигается на коляске. Алёна – отличная художница и иллюстраторка. Также она феминистка, причем в некоторых вопросах довольно радикальная. Со стороны она может показаться грубой, например, когда жестко требует от работников общественных пространств снять табличку об «инклюзивной среде», если пандусы не соответствуют требованиям. Но это лишь первое впечатление – со временем я разглядела в ней очень доброго и отзывчивого человека. Мы стали хорошими приятельницами.
На дискуссии меня поразил уровень откровенности. Так, звучал вопрос: «Что лучше для вас – секс с человеком с инвой или без инвы?» Судя по ответам, многие женщины с инвалидностью мечтают о близости с человеком без ОВЗ
[99]
, потому что якобы только секс со здоровыми гетеросексуальными мужчинами является «настоящим». Выступающие признавали, что так думать – плохо, но они честно делились реальными переживаниями.
«Считаете ли вы, что женщины с ОВЗ нуждаются в сексе так же, как и мужчины с ОВЗ?» – задает следующий вопрос Алёна. Одна из выступающих говорит: «Определенно да – но не в том виде, как представляют себе мужчины». Она объясняет, что секс важен для всех людей, но она бы не хотела, чтобы к ней приходил проституированный мужчина и занимался с ней сексом, будто это просто врачебная процедура. С ней соглашаются.
Многие ораторки на фестивале – активистки. Они не стесняясь говорят про свою личную жизнь, потому что уверены: их опыт важен, он показывает, что у женщин с инвалидностью тоже есть желания, секс, отношения. Например, Алёна призналась, что недавно стала встречаться с девушкой и осознала себя бисексуалкой. Надежда, женщина двадцати лет со спинальной мышечной атрофией, – что не так давно вышла замуж и они с супругом ведут активную сексуальную жизнь. Анна, девушка с «невидимой инвалидностью» и создательница «Фемстендапа», – что у нее есть аномалия развития вагины и в свое время она натерпелась от гинекологов, которые неприемлемо с ней разговаривали о сексе и назначали ненужные анализы.
После дискуссии я много общалась с Алёной и узнала о других проблемах людей с инвалидностью. Алёна считает, что женщинам с ОВЗ очень важно быть независимыми от опекунов, иметь личное пространство, карьеру, хобби и просто жить. Как она сама: снимает квартиру, ходит на выставки, дает лекции, рисует иллюстрации и развивает личный бренд. Даже несмотря на то что она передвигается на коляске, Алёна путешествует со своей девушкой и в этих поездках старается быть как можно более самостоятельной. «Партнер не должен превращаться в сиделку», – считает Алёна. Я проникаюсь к ней глубоким уважением. Но…
После переезда в мегаполис меня всё больше привлекала культура индивидуального либерализма – она подразумевает, что, чтобы быть полноценным человеком, нужно самосовершенствоваться, ходить в тренажерный зал, строить личный бренд, вести блог, не зависеть от партнера, зарабатывать кучу денег и по возможности успевать заниматься творчеством. Без этого ты никто.
На практике стремление достичь всего и преуспеть – не так уж и плохо. Однако меня пугает, что эта культура стала поглощать вообще всех. Кажется, когда-то мы долгое время навязывали людям чувство вины и заставляли их заботиться о родственниках с ОВЗ, а теперь считаем такую связь нездоровой и навязываем людям с ОВЗ идею, что им следует быть самостоятельными и успешными. От насильственного коллективизма переходим к насильственному индивидуализму. Мне тревожно от мысли, что у людей с инвалидностью личная жизнь, интересная работа, бурный секс рискуют из
права
превратиться в
обязанность
.
Я захотела узнать, что означает секс для людей с инвалидностью. Это потребность? Удовольствие? Способ почувствовать себя живым? А может, всё вместе или что-то иное?
Мужчины с инвалидностью и секс
Позицию женщин с инвалидностью я уже знаю: как правило, они не считают секс потребностью, но хотели бы иметь возможность заводить отношения, включающие секс. Им хотелось бы чувствовать себя привлекательными, но без объективации. Теперь стоит узнать мужскую позицию.
Алёна помогла мне и познакомила меня с Антоном Рьяновым. Антон – профеминист, занимается современным искусством, ведет свой тикток, часто выбирается на выставки и дискуссии, снимает кино, встречается с девушками. А еще у него ДЦП: его тело искривлено, он не может ни ходить, ни что-либо делать руками. Как правило, общается он через телефонные звонки или голосовые сообщения. Он способен нажимать на клавиши клавиатуры пальцами ног, но это занимает очень много времени. Для меня Антон – яркий пример, как человек с довольно тяжелой формой инвалидности умудряется вести активную социальную жизнь и строить личную: на момент разговора он жил отдельно от родителей и состоял в отношениях с художницей Верой Берлиновой.
Мы общаемся с ним по телефону. Я спрашиваю прямо: каково это – жить с партнеркой, когда ты передвигаешься только на коляске и можешь печатать лишь пальцами ног? Он отвечает:
– В идеале очень хочется, чтобы бытовые моменты были целиком делегированы постороннему человеку, а у меня с партнеркой осталось только само общение. Но в России нет ассистентов как института. И, когда мы остаемся на сутки вдвоем в квартире с девушкой, помощь целиком ложится на нее.