Страница 62 из 120
– К шибари я пришел как-то неожиданно для себя, в студенческие годы, во времена разного рода сексуальных экспериментов и практик, – рассказывает парень из Омска по имени Евгений. Он работает тату-мастером и время от времени по своим эскизам бьет работы, посвященные бондажу. – Что касается людей в нашем городе, которые делают себе тату с шибари, то всё очень печально. Желающих много, но они воспринимают бондаж просто как «О, круто, связанная девка». Это лично меня огорчает. Я вижу в шибари философию, эстетику и красоту. Мне неинтересна роль мастера, но я знаю несколько хороших мастеров из Омска, которые меня понимают. Иногда хожу к ним связываться.
Шибари требует профессионализма – конечно, если нет цели лишить жертву конечности. Кроме того, материалы довольно дорогие: одна веревка стоит минимум тысячу рублей. Для не самой сложной обвязки таких потребуется восемь. И вам крупно повезло, если ни одна веревка не порвалась за полгода. Доходит до того, что люди учатся варить их самостоятельно. Как?
Вам понадобится несколько дней. Вы покупаете 100-метровый моток джутовой веревки и выбиваете из нее торчащие волокна и щепки. Потом разрезаете на части: 8 кусков по 8 метров, четыре куска по 5 метров, а остатки делите на 3-метровые части. Замочите их на сутки в воде. Добавьте хлорный отбеливатель, следуя инструкции. У вас получилась отбеленная веревка.
Я знаю это, потому что это знает Евгений.
Заварите пачку дешевого чая в ведре воды, и вы получите отличный краситель. Многие используют синтетические красители. Каркаде для красного оттенка также подходит. А некоторые не красят вообще и просто стирают веревки. Такие веревки тоже подойдут.
Далее сушка (один день), вытягивание (двое суток). Опалите ее газовой горелкой, чтобы избавиться от торчащих волокон – после стирки она снова стала мохнатой. Теперь пропитайте маслом или воском. (На этом этапе ваши домочадцы или соседи по квартире уже могут немного напрячься!)
Так получается надежная веревка для связывания людей.
Не всегда связывания заканчиваются хорошо. Вот, например, подробно описанный случай
[86]
в Италии: мужчина связал двух девушек, а затем подвесил на одной общей веревке, переброшенной через петлю на потолке. В итоге одна из участниц погибла от удушения, а вторую едва откачали в скорой. У мастера не оказалось под рукой ножа, чтобы быстро разрезать веревки, к тому же все трое были изрядно пьяны, а в крови жертв обнаружили каннабиноиды – не лучший допинг для экспериментов, где важны внимательность, быстрая реакция и способность давать обратную связь.
Мосафир
[87]
ноябрь 2016
В 2016 году я встретилась для интервью с Борисом Мосафиром, основателем петербургской школы шибари RopeSchool и будущей звездой секс-позитивных тусовок, – но тогда ни он, ни я не знали, что он станет локальной знаменитостью.
RopeSchool Борис основал в 2012 году – тогда это был совсем небольшой клуб по интересам. На тот момент он был практически единственным в России преподавателем японского искусства связывания, да и желающих научиться было немного. В 2019 году RopeSchool начала стремительно набирать популярность, и теперь эта школа считается лучшей в СНГ. Ее филиалы находятся в Москве и Петербурге, полный курс прошли уже несколько тысяч учеников, а сам Борис читает лекции не только в российских городах, но и в других странах: Латвии, Эстонии, Испании, Франции, Греции и так далее. В качестве модели с ним ездит его многолетняя партнерка, хотя на сессиях мастер связывает не только ее. Кроме того, Борис – основатель ежегодного фестиваля RopeFest, магазина веревок, тематического сайта, шибари-клуба «Юген» и одноименного шибари-кафе, а еще нескольких больших групп
[88]
во вконтакте (в 2016-м участников было около трех тысяч человек, теперь – 45 тысяч). Сейчас у Бориса хватает конкурентов, но нет сомнений, что в российском комьюнити он всё еще один из лучших.
В 2016 году я – неопытная восемнадцатилетняя девушка, которая о БДСМ только читала. Интервью беру в рамках студенческого задания: тему эту выбрала, потому что после сцен в клубе осталось много вопросов, и интерес к веревкам, как ни крути, всё-таки вспыхнул. Борис – харизматичный мужчина под пятьдесят, и тогда, и сейчас он выглядит моложе своих лет.
Мы садимся за столик в кафе, он заказывает чайник чая, а я собираюсь с духом и торопливо перечитываю список вопросов в блокноте. Переживаю, потому что знаю: у Бориса уже был негативный опыт общения с журналистами. НТВ сняли про него новостной ролик, не согласовали материал и выставили его едва ли не сумасшедшим. На этом фоне особенно хочется произвести хорошее впечатление. Но кажется, он и так настроен доброжелательно: отвечает терпеливо и обстоятельно, улыбается и старается всё сделать так, чтобы мне было комфортно. Будто бы это он попросил меня о разговоре, а не наоборот.
– Как вы относитесь к тому, что любителей шибари называют извращенцами, а сами практики – опасным девиантным поведением?
– Это и есть садомазохистская практика, которая была придумана японцами для удовлетворения своих наклонностей. Садомазохизм – это девиация.
Борис ничуть не смущается, он не похож на человека, который станет изо всех сил убеждать посторонних, что он не извращенец. Вместо этого он рассказывает, что шибари состоит из трех компонентов: садо-мазо, сексуальность и эстетика. Какой из аспектов окажется ключевым, зависит от конкретного человека. При желании можно полностью исключить и садо-мазо, и секс и заниматься шибари строго как искусством красивого завязывания узлов.
Борис рассказывает, что заинтересовался шибари в 2009-м. На тот момент в России бондаж не считали отдельным, самодостаточным увлечением, веревками занимались только на БДСМ-сессиях. Борису такой подход не был близок, поэтому он собрал небольшую группу людей, которые встречались, чтобы практиковать связывание. Через пару лет Борис прошел полное профессиональное обучение у шибариста-японца, стал фотографировать свои работы и выкладывать в интернет. Со временем к нему начали проситься ученики.
– Люди часто травмируются?
– Зависит от того, что считать травмой. Например, можно сломать кость, но не веревкой, а если модель неудачно упадет. Онемение – тоже травма, но она проходит сама собой.
Дальше Борис упоминает более тяжелые случаи: бывает, что конечности немеют так, что почти отнимаются. А иногда, по его словам, и полностью – но, к счастью, о таком он только слышал.