Страница 43 из 120
– В самом начале нам помогла моя подруга, она дала оборудование и рассказала, как все устроено, – говорит Алекс. – Еще мы очень много мониторили другие пары. Стало понятно, что не получится просто взять телефон и снимать наш секс, чтобы получился хороший результат. Тогда мы написали всем этим ребятам. Несколько из них ответили и даже встретились с нами. Оказалось, что это доброе комьюнити, которое помогает новичкам. Но в основном мы обучались в интернете. Один раз я спиратил курс по операторскому мастерству, за что мне до сих пор стыдно. А остальное есть на ютубе. Сложно сказать, сколько заняло обучение. Очень-очень-очень много часов.
Курсы по вебкаму уже существуют, в том числе и русскоязычные. Например, Model’s Guide от Кати Тюни, бывшей модели, а ныне владелицы одной студии. Цены – от 460 евро. Воображаю Хогвартс для взрослых, с факультетами вебкама, онлифанс, хоум-порно и онлайн-Госпожей. Кажется хорошей перспективой: бизнес становится более цивилизованным, «чистым» и профессиональным. Но где подвох?
Мне любопытно было узнать особые правила личного менеджмента у моих героев, но все оказалось проще: у онлайн-секс-работников не бывает свободного времени и отпусков в привычном понимании этих слов. Контент приходится создавать постоянно и хаотично, а еще быть постоянно на связи.
– Я не выстраиваю себе конкретный четкий график, всё зависит от настроения. Но в любом случае мне нужно каждый день отвечать на сообщения в онлифансе, они ведь именно за возможность поговорить со мной платят. Я не могу игнорировать их. Еще у меня есть примерные планы, сколько нужно снять контента. В поездках тоже приходится работать, отложить работу я не могу, – объясняет Сола.
– Порнхаб я считаю пассивным заработком, потому что даже самое старое видео может в любой момент набрать популярность и принести просто так несколько тысяч долларов, – говорит Лина. – А вот с онлифансом всё наоборот. Необходимо снабжать его новым контентом хотя бы раз в пару дней, причем хорошим контентом. Мы не работаем в поездках, там только отдыхаем и заряжаемся энергией. Но для этого мы заранее готовим побольше контента, чтобы публиковать его, когда мы не дома. Тем не менее даже в отпуске несколько часов в день приходится уделять перепискам.
По словам Лины, в месяц с Ди они снимают по четыре видео для порнхаба и пятнадцать для онлифанса (большинство из них – кастомы). Кроме этого, они делают много фотографий.
– Есть один большой плюс подобной работы, – говорит Алекс. – Ты можешь сказать себе, что сегодня тебе ничего не хочется, и дать себе пару дней отдохнуть, залипнуть во что-нибудь. Съемки всегда можно перенести. Но всё же у нас нет понятия рабочих и нерабочих дней. Съемки – это часть нашей жизни. Они проходят даже в путешествиях. Не бывает такого, чтобы мы неделю ничем по работе не занимались. Но, на мой взгляд, это всё-таки проще, чем вебкам. Я бы сравнил съемку порно с творческой профессией, а вебкам – с хорошо оплачиваемой работой на заводе. Там выживают люди, которые могут пахать по восемь часов подряд каждый день. Как по мне, это сложнее, чем просто быть всегда онлайн.
Выгорание
Секс-негативные феминистки считают, что подобная работа вызывает проблемы с психикой, в частности с либидо, а виртуальность не всегда может уберечь от насилия. Также существует мнение, что даже в онлайне секс-работники на самом деле не любят свою работу, а лишь заставляют себя так думать – из-за денег и отсутствия альтернатив. С другой стороны, так ведь можно сказать про любую работу, не правда ли?
Так же говорит и Юля. Но добавляет, что они с Алексом оказались в привилегированном положении: это не просто работа, а совместная работа, они поддерживают друг друга и могут позволить себе заниматься сексом на камеру только вдвоем, в отличие от многих других порноактеров. То, что они пара (и вообще давно женаты), делает их секс-работу еще и более приемлемой в глазах моралистов.
– С какого-то момента мы стали заниматься сексом с другими людьми, – говорит Юля. – Опыт показывает, что ничего в этом страшного нет, наш брак не стал от этого хуже. Мы также время от времени ищем других людей для порносъемок. Здесь есть очень четкая граница. Люди, с которыми мы снимаемся, это наши коллеги, коллаборации с которыми позволяют обмениваться аудиторией и увеличить рейтинги. Это бизнес. Если нам просто нравится человек, мы не смешиваем его с работой.
Ребята считают, что проблем в сексе у них не больше, чем у других пар. Страшнее переутомление. По их словам, с серьезным выгоранием они столкнулись только раз в жизни – тогда они четыре месяца не производили контента и жили за счет сбережений. К этому привело то, что их видео перестали набирать просмотры. Позже они узнали, что оказались в теневом бане
[59]
. Со временем они стали спокойнее относиться к подобным ситуациям.
– У меня есть одно-единственное правило, – говорит Юля. – Если что-то для меня неприемлемо и вызывает отторжение, то я не буду этого делать. Даже если это популярно или сулит много денег. Если бы я переступала через себя, то каждый раз бы ломалась. Нужно понимать свои границы, быть сильной в умении говорить «нет».
Лина рассказывает, что сталкивается с легкой формой выгорания раз в несколько месяцев. Это сказывается на отношениях, но они с Ди стараются разделять усталость от работы и личные проблемы. В любом случае она верит, что нет того, что нельзя было бы проработать с психологом.
По словам Солы, самое страшное, что может случиться, – это разрыв отношений с другими людьми, которые отказываются тебя принять:
– Как оказалось, многие считают, что все вокруг должны придерживаться именно их моральных принципов. В свое время я столкнулась с огромным количеством хейта от близких. Люди считают, что имеют право меня осуждать. Но в любом случае через это важно пройти и разорвать связи со всеми, с кем необходимо. Я проработала это. Теперь у меня появилось много друзей, которые абсолютно спокойны вне зависимости от того, чем я занимаюсь.
Минусы онлайн-секс-работы
Во многих странах вебкам находится в серой правовой зоне. На него нет прямого запрета, но модели часто сталкиваются с ограничениями. Например, в Румынии запрещена одновременная съемка мужчин и женщин, поэтому модели всегда одни в кадре.