Страница 37 из 120
Как правило, Марина Эдшейд начинает публичные лекции с мысли, что любая женщина в любой стране является продавщицей секса, потому что любую женщину окружают мужчины, готовые его купить. По ее мнению, наоборот никогда не будет. Во-первых, потому что мужчины легче получают удовлетворение. Во-вторых, потому что нуждаются в сексе чаще. В-третьих, потому что женщина куда больше рискует из-за секса, в отличие от мужчины, который не может забеременеть (хотя риск ЗППП всё-таки есть).
Если бы я была на ее лекции, то смело бы подняла руку и начала спорить об оргазмах, секспросвете и женской сексуальности. Конечно, я не одна такая умная. Марине Эдшейд наверняка приводили контраргументы уже много раз. Именно поэтому она добавляет, что проблема может решиться с внедрением новых технологий, экономическим переустройством общества, мировой победой феминизма. После этого она обычно улыбается и говорит: «Мы всего этого ждем, но пока что ничего не изменилось».
По мнению исследовательницы, со временем меняются только стоимость услуг и форматы оплаты сексуального труда. Повседневная жизнь – это бартерная неэффективная экономика. Покупатель-мужчина не может получить (читай «купить») то, что он хочет и когда хочет. В свою очередь, продавщицы-женщины не имеют возможности получить товары или другие блага в обмен на секс в срочном порядке. Все это объясняет ситуацию, почему бедным мужчинам секс достается условно дороже, а богатым условно дешевле. Богатые мужчины пользуются популярностью, потому что сделка с ними происходит легко и гладко. А дейтинг-приложения и соцсети ускорили поиск покупателей и клиентов, из-за этого секс потерял в цене.
В словах Марины Эдшейд чувствуется цинизм, расстраивающий моего внутреннего ребенка. Я не считаю, что люди способны действовать, руководствуясь исключительно соображениями выгоды. Возможно, когда мы говорим о проституции как о многомиллионной индустрии, в сексе действительно остается мало человеческого. Но в обычной жизни редко какой мужчина станет игнорировать чувства женщины. И когда женщина идет на свидание через тиндер, она не думает, что продает секс в обмен на вкусный ужин.
В другом углу ринга стоят люди, которые считают, что мир без продажи секса возможен и с таким бартером нужно бороться. Это экономисты-коммунисты, секс-негативные феминистки и бывшие секс-работницы из общественных организаций по защите проституированных женщин. Например, Джуно Мак – она в лекции на TED рассказывает о четырех неудачных государственных подходах к решению проблемы проституции
[53]
: обычно накладывают штрафы на тех или иных участников индустрии (секс-работниц, клиентов, владельцев борделей, сутенеров), но все эти меры ставят женщин в еще более неприятное положение.
Джуно Мак признаёт, что большинство женщин не хотят заниматься секс-работой, но вынуждены это делать. В своем выступлении она рекомендует государствам вместо карательных мер заняться вопросом бедности: разработать добровольную программу реабилитации для женщин, помогать им получать образование и искать хорошо оплачиваемую работу. Она верит, что женщины перестанут быть «продавщицами секса» на постоянной основе, если у них будет больше альтернатив для заработка.
На первый взгляд, практика показывает, что слова Джуно Мак не верны. Ведь раз существует «Секс за услугу», значит, даже самые обычные женщины готовы его продавать. Но ее тезис скорее заключается в том, что женщины не хотят делать секс источником дохода. А секс за бартер – это другое.
У секса за бартер и секс-работы больше отличий, чем сходств. Секс за бартер в России легален, а индустрия секс-услуг нет – и это важно! Секс-работницы куда менее свободны в выборе партнеров. Наконец, женщина из группы «Секс за бартер» ничего не должна, к ней не может быть претензий. Это скорее игра, кинк или секс-практика. Возможно, некоторые женщины откликаются на объявления из сообщества из-за бедности. Но большинству, на мой взгляд, хочется получить удовольствие от нового опыта.
– Я не считаю себя проституткой и никогда бы этим не занялась, – говорит мне Оксана из Москвы, ей двадцать семь лет, и она встречалась с мужчинами по бартеру два раза. – В первый раз ко мне пришел мужчина, чтобы починить стиральную машину. Ничего не удалось, он посоветовал купить новую. Мы попили чай, и он ушел. Во второй раз я встретилась с фотографом, после фотосессии мы занялись сексом прямо в студии. Этот мужчина мне понравился. Мы разыграли что-то вроде сцены из порно, где женщина расплачивается своим телом. Но если бы мне было нужно, я бы заплатила за съемку самостоятельно. Я думаю, что проституция и вот эти группы… ну, это совершенно разные вещи.
Татуировка по бартеру
Я иду по дороге от метро до автостоянки, забегаю купить бутылку портвейна и пару сэндвичей с ветчиной. В круглосуточном магазине на окраине города стоит тонкий запах пыли и картона. Я добиралась сюда час, впереди еще столько же – на маршрутке, которая ходит раз в двадцать минут. Никакого адреса, никакого номера телефона. «Напиши, как окажешься на остановке Пушкинского шоссе, я встречу» – вот и вся информация, что у меня есть.
В душном переполненном автобусе со мной заговаривает мужик, под чьим пальто я вижу форму строителя. Запах перегара сочится прямо в нос: «Мне на ту же станцию, что и вам. Я могу помочь», – произносит он, услышав, как я прошу водителя подсказать, когда выходить. «В нашей деревне нет фонарей. А недавно возле станции там убили девочку. Подробностей я не знаю, соседи только рассказывали», – продолжает он, и я гадаю, правда ли это.
На остановке и правда темно. Вокруг лишь деревянные дома и бескрайнее поле сухой травы. Рядом со мной стоит этот мужик с выражением лица «Я ж говорил»: я согласилась на его заботливое предложение побыть рядом, пока меня не заберут. Тем не менее я стараюсь избегать его взгляда и просто смотрю на экран телефона, пытаясь дозвониться своему тату-мастеру Алексею, которого нашла через группу «Секс за услугу в Питере». С мастером мы должны были пойти на его шиномонтажку, но поблизости ничего похожего я не вижу. И мне уже хочется одного – чтобы Леша действительно не пришел, а этот мужчина посадил меня на автобус в обратную сторону.