Страница 21 из 120
– Я знаю несколько людей, которые писали в Kink Russia и говорили: «Хочу к вам попасть, но нет денег». Что делали организаторы? Просто говорили: приходи, у всех бывают сложные времена. Заплатишь потом. У Kinky Party тоже есть фришники, но это блогеры, которые создают искусственное ощущение элитарности. В этом отличие. Они забивают весь клуб людьми так, что не продохнуть. Такие мероприятия больше похожи на пробник секс-вечеринки: к мастерам огромные очереди, и они как будто тебя обслуживают. Это не очень похоже на практики, когда с мастером возникает эмоциональный контакт. Человеческий конвейер – это так странно!
Третью девушку зовут Наташа. Ей двадцать пять, она интересуется БДСМ и пару раз волонтерила на секс-вечеринках. В обычной жизни она финансистка.
– Я была где-то на пятнадцати вечеринках от разных организаторов. В первую очередь я бы разделила их на две группы: те, которые больше про «посмотреть», и те, которые про «поучаствовать». Я предпочитаю вторые.
Наташе больше нравятся небольшие секс-вечеринки, потому что она считает, что так ей легче познакомиться и найти контакт с партнером. Одновременно она верит, что любая секс-вечеринка должна быть ответственной, поэтому для Наташи важно мировоззрение организаторов:
– Сейчас многие вечеринки декларируют правила «Да значит да», «Нет значит нет» и вкладываются в безопасность: пишут о правилах взаимодействия, просят обращаться к организаторам с любыми проблемами, нанимают людей, приглядывающих за порядком. Теперь это стало негласным этикетом. Но понять, действительно ли на вечеринке тебе в случае чего помогут, очень сложно. Например, для меня красный флажок – когда орги в анонсах несут кринж. «У нас на вечеринке вы получите незабываемый опыт!»; «Погрузитесь в атмосферу сладострастия!» Привет, Kinky Chapiteau. Честно сказать, я травмирована этой вечеринкой. Я сходила на нее раза три, и на одной из них я отбивала девочку от нескольких мужиков, она была пьяна и никто нам не хотел помогать.
Внутри секс-вечеринок разный уровень свободы. Где-то тебе ее оставляют больше, но вместе с этим накладывают ответственность за то, чтобы самому сказать «нет». Где-то тебя как будто лишают права делать всё что угодно, зато отряд секс-полиции вмиг отгонит назойливого ухажера. Проблема в том, что я не встречала ни одной женщины, которой было бы плевать на безопасность, но ощущение безопасности и объективно безопасные условия не всегда совпадают. И если одни не чувствуют себя полностью защищенными даже на фем-вечеринках, то другим комфортно хоть в свингер-клубе, хоть на хардкорной БДСМ-пати. Я думаю: бессмысленно выбирать, на чьей ты стороне. Хоть установишь сотню правил, хоть отменишь их все – уверенность придет лишь тогда, когда будешь точно знать, зачем ты пришел и что за люди вокруг, насколько вы с ними похожи. Универсальных рекомендаций тут нет.
Впрочем, я очертила далеко не весь диапазон: в Беларуси, например, уровень свободы таков, что спецназ врывается на закрытые вечеринки только потому, что в соцсетях упомянули, что там будет секс
[37]
.
Искусство говорить «нет»
Я пришла на секс-вечеринку с парнем, с которым около года состояла в открытых отношениях. Его звали Азат. Мы знали, что у нас есть (или бывает) кто-то еще, но самоуверенно предположили, что готовы увидеть «кого-то» воочию. Азат предложил пойти на Consent Party (версию Hard, где можно заниматься сексом): он знал организаторов и отрекомендовал вечеринку как место с максимально безопасной и бережной средой.
Азата пустили просто так, по знакомству, а мне надо было пройти небольшое собеседование по видеосвязи. Внимание, у вас десять минут, отвечать нужно без промедлений!
• Как ты понимаешь правило о соблюдении принципа согласия на вечеринке?
• Как ты относишься к ЛГБТ+ людям?
• Что бы ты почувствовала, увидев рядом страстный поцелуй двух мужчин?
• Что ты сделаешь, если человек попросит тебя немедленно прекратить его трогать?
Ответы я знала, но сдержать смех было непросто: представила, как мои дети будут сдавать подобный тест в школе уже на оценку.
На вечеринке несколько комнат, и в самой большой собрались для знакомства все участники, около тридцати человек. Мы расселись, и каждый рассказывал о себе по кругу: имя, ориентация, гендер, ожидания от происходящего. После этого основательница вечеринки Даша зачитала ряд правил – вроде того что каждый раз нужно спросить разрешение у партнера, чтобы что-нибудь сделать («Да значит да»), или хотя бы спросить разрешение больше не просить разрешения (договориться о «Нет значит нет»). Даша сидела на большой подушке и держала в руках блокнот, где была расписана вся увеселительная программа. Манерой речи она в чем-то напоминала вожатую из детского лагеря.
После оглашения правил начался психологический тренинг. Мы разделились по парам, со мной встала женщина лет тридцати. Правила таковы: человек напротив назойливо спрашивает, что со мной можно сделать – обнять, поцеловать, стрельнуть контакт, – а я во что бы то ни стало всегда отвечаю «нет». Это упражнение на выстраивание личных границ.
После него я отпросилась в туалет, но на самом деле отправилась на кухню. Помимо меня, там пряталось еще пять человек: два парня и три девчонки. «Они закончили?» – спросила меня одна из них. Все ждали конца официальной части.
Около часа на кухне я проболтала с парнем по имени Ваня. Когда упражнения закончились, к нам подошел Азат. Я немного смутилась, потому что нужно было их друг другу представить. Они справились и без меня: Азат предупредил Ваню, что будет время от времени проверять, всё ли у нас хорошо. Это было настолько естественно, что я бы не удивилась, если бы они создали совместный чат для обсуждения моего самочувствия. Еще через полчаса я поняла, что не могу расслабиться, потому что нужно думать еще и об
основном
партнере.
Девица, с которой я нашла Азата, представилась сама: ее звали Вика, блондинка, платье в цветочек и клетчатая рубашка поверх. Вика мне сразу не приглянулась. Я посмотрела ей прямо в глаза и зачем-то сказала: «Ну ладно, буду следить за вами», – и это прозвучало совсем не так мило, как в моей голове.
Мне хотелось спрятаться. Сделать что-то, чтобы никому не было до меня дела, а я принадлежала только себе. Но я чувствовала, что все за мной наблюдают, будто существуют какие-то критерии для хорошего участника секс-вечеринки и я обязана им соответствовать.