Страница 59 из 79
Как и одержимые крупной идеей мужчины, увлеченные и сосредоточенные на одном деле женщины нередко в отношениях с мужчинами попадают в непроглядную пелену бермудских треугольников. И пропадают в пучинах глубоких неведомых вод, окончательно запутавшись. Это как будто легко объясняется: гиперактивность в каком-то секторе деятельности создает пустые клетки в простых и понятных каждому секторах бытия, неравномерность развития приводит к дисбалансу восприятия реальности. Другая версия, не исключающая первую, может заключаться в излишней эмоциональности решений. И дело тут не в отсутствии практичности как таковой, а в неосознанном отказе призвать на помощь рациональное мышление и ответственность за свою судьбу. В этом смысле появление в книге этой главы можно воспринять и как предостережение: речь ведь идет о судьбе, порой — о самостоятельном сложении рисунка жизни. Иными словами, современной женщине при принятии ключевых решений, касающихся отношений с противоположным полом, вероятно, стоит пользоваться ставшим популярным в последние годы лозунгом известного американского радиоведущего Стива Харви: «Поступай как женщина, думай как мужчина».
Так или иначе, стоит обратить внимание на довольно любопытный нюанс, общий для многих социально успешных и несчастливых в личной жизни женщин: в большинстве своем они старательно воплощали планы своих родителей, преимущественно матерей. Такое нередко бывает с женщинами, которые с детства оказались вовлеченными в так называемый большой спорт, в авантюрные родительские программы по воспитанию вундеркиндов и гениев, в попытки родителей любым путем взрастить продолжателей их дела. Следуя программе, разработанной за них их близкими, эти женщины как бы держали свою личную жизнь и персональное счастье за кадром. Этот фактор в итоге создал прецедент «реализации чужой биографии», иногда даже героической, внешне блестяще сыгранной партии, что не исключало эйфорию побед и краткосрочный восторг достижений. Однако установка на личное счастье, не пропускаемая психологическими фильтрами в резервуар сознания, рано или поздно давала о себе знать тяжело заживающими эрозиями в восприятии собственной судьбы.
Отношения всемирно известного педагога Марии Монтессори (она определена решением ЮНЕСКО одним из четырех крупнейших педагогов ХХ века) с противоположным полом покажутся при пристальном взгляде отменно выполненным фотоснимком дисбаланса представлений о реальности. Самоутверждение этой по-мужски целеустремленной женщины зашло в тупик в тот самый момент, когда сама судьба выдвинула ей прямой вопрос: какую в конце концов избрать миссию — ученой с мировым авторитетом или просто матери? Родив сына вне брака, она как будто балансировала между карьерой и материнством, но при всей очевидной успешности социального проекта Марии Монтессори личная жизнь ее не сложилась, принеся немало сомнений и страданий.
Дочь бунтарки, беспредельно преданная собственной матери, следуя рано развитым убеждениям, Мария встала на путь борьбы за установление нового стандарта для женщин. Как утверждают ее биографы, в 10 лет она уже собиралась стать ученой, в 11 — заявляла о том, что будет, подобно дяде, инженером, в 16 — стала единственной представительницей женского пола, поступившей в Политехнический институт. В 20 лет благодаря небывалой напористости, а также обращению за помощью к Папе Римскому оказалась зачисленной в университет с намерением стать доктором медицины. В итоге она стала первой женщиной-врачом в Италии. Материнские установки, как и воздействие авторитетного дяди, известного в стране писателя-педагога, касались сугубо карьерной самореализации. На фоне небывалого для девушки самомнения и самоуверенности вопросы отношений между полами, как и тема построения благополучной личной жизни, неизменно оставались за кадром. И тут даже не вопрос перекоса воспитания — просто мысль о достижениях вытеснила все, стала доминирующей. Убеждения будущей женщины были направлены не просто в другое русло, но в параллельный мир.
Однако сделаем небольшое отступление. Ведь кто-то непременно задастся вопросом: а как же, скажем, Мария Склодовская-Кюри или Майя Плисецкая? Ведь их жизненные модели были ориентированы, в первую очередь, на самореализацию, а счастливое супружество стояло где-то на заднем плане. Не совсем так. К примеру, у Марии Склодовской в семье, где она выросла и воспитывалась, доминировали установки на семейные ценности. Она не только имела возможность наблюдать отца как отличного семьянина и родителя, но ее самые главные переживания детства были связаны с изменением статуса семьи, утратой семейных ценностей. Она стала ученой как бы поневоле, а ее первоначальное стремление к достижениям на подсознательном уровне («стать кем-то, чтобы оставаться значимой при любых обстоятельствах») напрямую связывалось с семейным благополучием. Наконец, и совместная жизнь с Пьером Кюри открывала на порядок больше возможностей, чем штурм вершин в одиночку. Так же и у Плисецкой: брачный союз всегда служил делу двоих, а не кто-то один приносил себя в жертву ради побед другого. И хотя в обоих случаях семейная жизнь оказалась подчиненной более высоким целям, на нее все участники союзов делали убедительные сноски.
Совсем по-другому строилась жизненная концепция Марии Монтессори. Супружеству не придавалось большого значения, а самое крупное переживание детства было связано с душещипательными рассказами матери о том, что ее притесняли и не позволили стать социально значимой фигурой. Это стало главной движущей силой молодой Марии, и когда пружина стала разжиматься, вектор усилий возникал лишь в одном направлении. Вот любопытная фраза из книги Джина Ландрама, исследователя феномена Монтессори: «Отец пытался отговорить свою волевую дочь, но та проигнорировала его». Тут замешано и общее отношение к мужчинам — как полу, который отобрал у женщин привилегии, и их следует отвоевать. Ничуть не уменьшая колоссального значения деятельности Марии Монтессори, достигнутых ею результатов как педагога и, главное, одухотворенности ее персональной миссии, все же сосредоточим внимание на ее отношениях с мужчинами. А именно: будучи от роду 28 лет, Мария влюбилась в своего помощника. Или, точнее сказать, позволила себе влюбиться, ослабив внутренний блок вытеснения. Этот скромный факт сам по себе гласит о том, что неуемная жажда достижений заслоняла у молодой женщины чувственные влечения, — когда все подчинено единственной цели, остальное непременно теряет свою важность.