Страница 67 из 76
Итак, она жива, и это несомненный плюс. Фея потянулась – от кончиков пальцев до крыльев, и тело тотчас отозвалось ноющей болью. Сильнее всего болела голова, и, потрогав затылок, Шана ощутила под пальцами немалых размеров шишку.
Рядом с койкой, подтянув к ней кресло, дремал Винтер, бледный, с проступающей чешуей по коже, что свидетельствовало о крайней усталости, но в остальном вполне целый. Шевеление Шаны не осталось незамеченным – Винтер вскинул голову и открыл глаза.
— Как ты? – хриплым со сна голосом уточнил он.
— Как с похмелья. Я и забыла, как это бывает тяжко, – потерла висок Шана. Лучше так, чем разбиться. Значит, то, что ее поймала Ллойс, не приснилось. – Но где она?..
— В соседней палате, – ответил на вопрос Винтер. – У тебя легкое сотрясение, сказали, как проснешься, отпустят домой. А вот у Ллойс открытый перелом, пару дней подержат.
— Что сломано? Крыло?
— Рука.
— Хорошо. В смысле, плохо, что перелом, но..
— Я понял, – ободряюще улыбнулся Винтер.
Ллойс снова начала летать спустя столько лет, и отнимать эту возможность было слишком жестоко.
— Что я пропустила? – Шана осторожно села. Двигаться было тяжело, кружилась голова, но общаться, не запрокидывая голову, оказалось удобнее.
— Хм, дай подумать. Из самого серьезного – скандал с председателем.
Он наклонился, поправляя подушку, чтобы ей было удобнее сидеть. В какой-то момент фея оказалась между его рук, и поцелуй случился сам по себе. Ненавязчивый, осторожный, но отвлекающий от неудобных вопросов..
В себя привел писк датчика, сигнализирующий об учащенном сердцебиении. Дракон тотчас отстранился, и Шана укоризненно посмотрела на него.
— Винтер!
Целоваться было приятно, но если он думал, что так сможет сбить ее с мысли, то сильно заблуждался.
— Серьезно, я выбрал самое важное. Дед орал так, что я думал – Джонатан воскреснет.
— А он умер?
Ему определенно удавалось сообщать важные новости как нечто незначительное.
— По предварительным данным, сердце не выдержало изменений. Мутации шли одна за другой, организм не успевал под них подстраиваться.
— И то, что его перед этим подрал дракон, тут ни при чем? – с подозрением прищурилась Шана. Она не собиралась обвинять Винтера. Скорее, не хотела, чтобы обвинили другие.
— Хрен его шкуру пробьешь, чтобы убить, – проворчал Винтер, посмотрев на собственные пальцы, словно на них были смертоносные когти. – Его даже пули не взяли. Но знаешь.. я ведь на самом деле хотел этого. Хотел отомстить за отца и защитить тебя. Разорвать его в клочья. Я бы не жалел. Ты меня не боишься?
— Мне-то чего бояться? Ты уже дракон, самый страшный из всех измененных, так что предупреждение запоздало. – Шана взяла его за руки, погладила ладони, немного жесткие от пробивающейся чешуи. – Я боюсь не тебя, а за тебя, понял? И будем честны, тот Винтер Крипс, с которым я познакомилась, пугал меня куда больше. Как вспомню, как ты зашел в мой офис: такой строгий, собранный.. Чуждый Изнанке и всем нам.
— А этот Винтер?
— А этого я люблю, – просто призналась Шана, подавшись вперед, чтобы оставить легкий поцелуй. Одним поцелуем не обошлось – и не потому, что оба соскучились по ласке. Оказавшись на краю гибели, Шана четко осознала, что больше не хочет убегать. А Винтер до ужаса боялся ее потерять, о чем шептал вперемежку с поцелуями.
Но, наверное, для признания стоило выбрать более подходящее время и место: на повторный писк прибора прибежала медсестра, и досталось обоим. Даже обещания, что будут вести себя прилично, не помогли. Винтера выставили из палаты, не посмотрев ни на чешую, ни на бывшую фамилию.
Впрочем, Шана в больнице задерживаться не собиралась. Как подтвердил врач, достаточно было тишины и постельного режима. А поваляться можно и дома.
Оставалось одно дело, которое она хотела сделать до отъезда.
Ллойс не спала. Признаться, Шана боялась увидеть то отстраненное лицо семилетней давности, когда подруга полностью замкнулась в себе. Но Ллойс сидела в постели и увлеченно читала новости, здоровой рукой смахивая висящие перед носом страницы, и даже не сразу заметила посетительницу. Больничная пижама была ей к лицу – веселенькие цветочки на белом фоне. Куда лучше унылого серого костюма.
— Рада, что ты в порядке. Я зайду? – кашлянув, уточнила от дверей Шана.
Ллойс обернулась и поспешно скрыла окна.
— Ты очнулась?
— Как видишь. Зашла сказать тебе спасибо. Ты меня спасла.
— Я просто вернула долг. Поговорим?
Она похлопала по свободному месту на койке рядом с собой. Шана пожала плечами и подтянула к постели стул. Вот только вместо разговора повисло неловкое молчание. Ллойс смотрела на свои руки на покрывале, Шана изучала лицо подруги. Та выглядела старше, чем она помнила. По крайней мере, раньше у нее не было морщинки на лбу и таких темных кругов под глазами.
— Мистер Эванс мертв, – начала Ллойс.
— Да, Винтер сказал. Ты расстроилась?
— Скорее, вздохнула с облегчением. В последнее время я ужасно его боялась.
— Только в последнее время?
Ллойс кивнула. Что ж, Шана догадывалась, что они столкнулись не с исчадием зла, иначе кто-нибудь да заподозрил бы его в темных делишках. И всё же простить Эванса не получалось. Беззаботная улыбка Джесси всё еще стояла перед глазами, равно как и ее измученное тело в подворотне.
— Расскажешь, как ты с ним познакомилась?
Они будто шли по тонкому льду. В долгожданном разговоре сквозила нервозность, и каждый боялся ляпнуть что-то не то.
— Помнишь, когда я ушла из больницы?
— Хочешь сказать, сбежала?
— Ушла, врачи были в курсе. Неважно, – не стала спорить Ллойс. – Я тогда почти неделю слонялась по Изнанке, ночевала в барах, забивалась в заброшенные дома. Там он меня и нашел. Пообещал, что однажды я смогу стать нормальной. Что смогу помочь другим таким же как я. У него было много историй и тех, кто готов ими поделиться.
— И ты поверила?