Страница 9 из 77
Глава 4
Шаттлы преодолели расстояние от поверхности планеты до кораблей Армады, замерших в ожидании на высокой орбите, за четыре минуты и еще через несколько минут прошли стыковку с боковыми звездолетами строя. Кили еще никогда не бывала на таких кораблях. Хотя повидала их немало. Имея колоссальные размеры, внутри они были устроены так, что казались еще больше, чем снаружи. Это был не космический корабль, а целый небольшой город в космосе. И таких звездолетов, прибывших сегодня, было не меньше тридцати, а во всей Армаде – несколько сотен.
После стыковки военных начали выводить в огромный посадочный отсек в несколько этажей высотой и выстраивать в длинные шеренги. А Кили и ее отряд определили в отдельное помещение, проведя по ярко освещенным коридорам корабля. Первым делом им выдали по небольшому наушнику, оснащенному переводчиком, для понимания мертсегерской речи. Кили не нуждалась в таком устройстве, она с детства хорошо говорила на языках обеих Первых планет и даже знала некоторые диалекты объединенных колоний. Но выкладывать карты на стол пока было не в ее интересах, ведь до последнего оставалась хоть и зыбкая, но надежда на то, что вселенная вполне изобретательна для таких жутких совпадений.
Кэт заметно расслабилась, получив наушник-переводчик, такие игрушки были для нее предметом большого интереса. Хотя мертсегерский она, естественно, знала. А когда всем выдали форму Армады, присоединились и остальные. Во время полета все семеро и парой слов не перекинулись, но теперь улыбались и шутили о том, что вряд ли их привезли сюда на убой, раз выдают форму и оборудование.
Айда держалась поближе к Кили. Они не то чтобы были лучшими подругами, но довольно часто общались вне работы. Она что-то щебетала как обычно, пока Кили переодевалась и кивала в ответ, не особенно следя за сутью.
– …сегодня подписали… порядок установления патронажа… так быстро все сделали… у Армады и условий-то почти не было… разве что контроль над нашей полетной зоной… и еще что-то там… но наши-то сразу ухватились за возможность… Армада чуть ли не дружбу предложила, вместо… ну ты знаешь, как обычно они делают… А так – какой-никакой обмен.
– Обмен чем? – саркастически усмехнулся молодой кадет с короткими темными волосами и серьезным лицом. – Знаешь, как они называют такие колонии, как наша? Обделенными, а не отделившимися. Сразу после Большого переселения поняли, что отсюда выкачивать нечего. Что нам обменивать на их патронаж? Разве что нас семерых, да горстку испуганных солдат, которые ни разу ни с кем не воевали.
Его глаза обрамляли крупные очки в массивной черной оправе, которые отлично сочетались с его новой угольно-черной формой. Выглядел он очень бледным и худым, как будто даже близко не знал, что такое физическая работа.
– Ты из научного сектора? – догадалась Кили.
– Экзобиология и биотехнологии, – монотонно, но с присущей ученым гордостью ответил тот. – Меня зовут Рон.
Такие парни, как Рон, явно обладавшие блестящим умом, но совершенные профаны в социальных взаимодействиях, все же умели ценить недоступную им красоту женского пола. Кили заметила его заинтересованный взгляд и улыбнулась ему одной из своих лучших улыбок, заставив изрядно смутиться. Затем снова вернулась в состояние тревожности и обернулась на троих еще незнакомых молодых людей, которые переодевались в противоположной части помещения.
Однако минутка знакомства закончилась, так толком и не начавшись – у входа появился один из членов экипажа, такой же высокий и опрятный, как и другие. Он передал каждому небольшие индивидуальные аудиоустройства, коротко объяснив, что на них записаны подробные правила нахождения на кораблях Армады, звания и порядок субординации, а также условия и сроки их пребывания здесь. Затем проводил в большую пустую столовую зону, где помог получить ужин при помощи роботизированной системы выдачи питания и оставил одних, чтобы поесть, немного отдохнуть и прослушать записи.
Кили все еще мысленно металась между различными вариациями дальнейших событий. Самым лучшим сейчас было, как впрочем и всегда, не высовываться. Она уже около часа находилась на корабле, и ее пока что никто не отделил от группы. Тем более, если бы эта миссия была исключительно по ее голову, ее могли еще утром на построении вывести под руки, и никто бы ничего Каану не посмел сказать. Аудиозапись начала проигрываться в наушнике, оторвав ненадолго от тяжелых мыслей.
Часть про правила нахождения на кораблях Армады Кили прослушала очень внимательно. В целом ничего необычного озвучено не было. Стажеры обязаны были соблюдать распорядок дня, выполнять поручения и отчитываться перед своим командиром, однако, не имея звания и постоянной должности в Армаде, им запрещалось посещение некоторых собраний, участие в военных операциях и построениях. Из хорошего: каждому предоставлялась отдельная собственная каюта без соседства с другими членами экипажа, а также питание первого уровня, как жест гостеприимства.
Субординация в Армаде была строго вертикальной: каждый подчинялся командиру своего отделения, что включало запрет на обращение к вышестоящим командирам и командирам параллельных служб без прямого приказа. Отдельно оговаривалось поведение в присутствии Главнокомандующего, личное общение с которым было строго запрещено. При встрече не подразумевалось здороваться с Кааном, обращаться к нему, смотреть в глаза и тем более прикасаться. В узких помещениях необходимо было отойти в сторону, опустив глаза, а также запрещалось поворачиваться спиной. В случае, если Каан первым заговорит, обращаться к нему на флагманском корабле следовало как «Капитан», на боковых, центральных и замыкающих кораблях – «Главнокомандующий», а в колониях – «Каан», что на мертсегерском и означало – «Правитель».
Были и другие правила, которые Кили уже не слушала. Ею полностью завладела новая тема для размышлений.
Какой будет личная встреча с ним? Заговорит ли он первым, и сможет ли она спрятать глаза от его ледяного взгляда?
Она немного поежилась от этой мысли, и в ее голове возник образ отца.
Знает ли он, что сейчас происходит, и что сказал бы об этих глупых мыслях и о ее глупости в целом? Был бы у него план даже в такой ситуации? Ведь у него всегда был какой-нибудь план.