Псаммит. Наследие первых планет

Глава 32

– Дыши, – Каан обхватил лицо Кили ладонями.

Щеки ощутимо нагрелись, и, судя по жару, были красные, как закатное небо. Кили делала вдохи, считая про себя, но выдохи получались через раз. Глаза налились водой.

Ну вот почему она всегда так раскисает, особенно перед ним?

Кили пыталась куда-то деть руки, не зная, что с ними делать, перебегая взглядом по полу, стенам и возвращаясь к ледяным, но полным тепла глазам прямо перед ней. Они никогда еще не казались ей настолько уютными, родными и головокружительно спокойными.

Должно быть, его с самого детства обучали держать свои эмоции при себе.

Ком в горле продолжал сжиматься от мерзости произошедшего.

Чем она вообще может внушать такую беспощадную ненависть к себе? Да, нужны ли этим людям причины?

Но Каана как будто совершенно не тронули слова, всего несколько минут назад произнесенные в главном зале. Уголок его губ едва заметно приподнялся, делая выражение его лица мягче. В голове всплыла картина прошедшей встречи.

Каким он был грозным, с каменной невозмутимостью выслушивая полные яда речи и ни разу не усомнившись в своей правоте.

Пока Кили даже слова вымолвить не могла. Нижняя губа задрожала, и во рту появилась физически ощутимая горечь.

Она просто не имеет права сейчас расплакаться. Она согласилась занять место рядом с ним. А значит, все выдержит.

Кили закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Затем выдохнула через рот, подув на ресницы. Глаза просохли. Сердце возвращалось к обычному ритму, переключаясь на другие эмоции.

Какой же невероятный цвет у этих глаз, и как легко в них забыться.

– Вот так, – почти шепотом произнес Каан.

Затем он придвинулся ближе и осторожно прикоснулся к ее губам, вкладывая в поцелуй всю нежность, какая только у него была. Обрывки фраз стали мелькать в голове Кили:

…когда народ Исиды признает в ней истинную королеву.

—

Ты собираешься отнять не только Айхи, но и все колонии Хетикор, и саму Исиду, – Кили не спрашивала. Она осуждающе смотрела на Каана.

– Не совсем так, – ответил он, не сводя с нее глаз, как будто боялся, что она снова покинет его сторону.

– Не совсем так? – Кили повысила дрожащий голос. – А как? Объясни. Ты с самого начала это планировал! Речь не об объединении, о котором ты мне говорил. Ты именно тот, кем я тебя считала всю свою жизнь: правитель, жаждущий абсолютной и единоличной власти.

– Дело не во власти, уже нет.

– «Когда народ Исиды признает в ней истинную королеву», ты сам это сказал. И почему я должна принести конец всему? О чем она говорила?

– Ты еще не готова принять всю правду, – начал он.

– Ты мне обещал! – закричала Кили прямо ему в лицо. – Ты сказал, что не будешь держать карт в рукаве.

– Не возвращайся туда.

– Куда?

– Туда, где я снова для тебя чужой, где ты не доверяешь мне. У тебя есть вопросы. И я готов дать ответы. Если

ты

готова.

– Я готова, – со злостью выдавила Кили.

– Тогда оставь все эти чувства, которые в тебе смогла вызвать Зема всего за несколько минут разговора. Будут и другие, готовые усомниться в тебе, унизить и даже убить. Это совершенно неважно. Потому что я верю в тебя. И верю в нас. И я хочу, чтобы ты верила.

Эта выдержанность и нерушимость в его словах одновременно успокаивали и раздражали.

– Для этого я должна, так же как и ты, верить в то, что ты планируешь сделать.

– Именно, – его брови немного приподнялись, – а теперь пойдем и выясним это прямо сейчас.

Каан протянул руку, предлагая показать дорогу к нужным ответам. Кили неохотно вложила свою маленькую ладонь в его большую. И он повел ее за собой вдоль длинного коридора, в который они вышли вдвоем из зала для приемов. Пройдя его до самого конца, Каан свернул в задние комнаты, ведущие прочь от главного входа. На первом этаже располагалась небольшая черновая дверь, которая вела на улицу с противоположной стороны здания.

Снаружи уже наступила ночь. Прохладный воздух окутал голые плечи Кили. И несмотря на то, что по спине пробежала дрожь, холод заставил взбодриться, и краснота быстро ушла с ее лица. Каан снял куртку и заботливо надел ее на Кили, самостоятельно просунув обе ее руки в рукава и застегнув на все пуговицы. Ее лицо все еще хранило хмурое выражение, но в душе она смягчилась, наблюдая за его действиями, за этой хоть и излишней, но нежной опекой.

Всю дорогу через широкий луг, который несколько дней назад был площадкой для игры в лабиринт, а теперь выглядел неподвижным и пустым, они шли молча. За лугом пролегала полоса леса, огибавшая владения правящей семьи с этой стороны, а дальше – просторная каменная площадь. Вокруг не было ни души, только черный камень под ногами, черное небо в ярких звездах и огни столицы, отрезанные высокой стеной изумрудных, но казавшихся теперь такими же черными, деревьев.

– Будем на звезды смотреть? – не скрывая сарказма, спросила Кили.

– В том числе, – ответил он.

Кили закатила глаза. Один из коронных ответов Каана.

Ни да, ни нет, и понимай, как хочешь.

Но не успела она раздраженно вздохнуть, как прямо из темной пустоты раскинувшегося впереди пространства появилось яркое свечение. Сначала оно взмыло вверх тонкой полоской, а затем стало расширяться и опускаться до камней под ногами, высветив ровную дорожку перед ними. Это было похоже на открывающийся люк. Или шлюз корабля. Только вот никакого корабля на площади не было. В их мире, где технологии стали неотъемлемой частью жизни, можно было увидеть множество разных чудес. Но чтобы дверь появлялась из ниоткуда! Кили так и стояла с открытым ртом, в то время как навстречу им из прямоугольника света вышел человек. Его было трудно разглядеть, пока он не приблизился достаточно, чтобы глаза смогли справиться с направленным в их сторону свечением и переключили фокус на его лицо. Перед ними стоял Зизеро и приветливо улыбался. Благодаря серебряному наряду его серые глаза тоже отдавали серебром, а волосы были точно такого же оттенка, как у Кили.

– Здравствуй, сестра, – сказал он с доброй улыбкой на лице, – рад наконец увидеть тебя во плоти. До последнего не верил, что это и правда ты.

Гнев и досада, которые ненадолго отпустили Кили после встречи с ее семьей, снова всколыхнулись в груди при виде брата. В голове крутились едкие и обидные слова, которые она все еще не в силах была произнести.

– Она не очень разговорчива, – прокомментировал ее поведение Каан с усмешкой.