Страница 52 из 77
Глава 22
20 лет назад
До рассвета в зале не умолкали крики и ругань. Два правителя спорили не на жизнь, а на смерть. Один имел за спиной армию, второй – непомерную гордость. Много было выпито и много высказано в ту ночь. Но это был такой спор, из которого нельзя было выйти, оставшись при своем мнении. Чтобы остановить войну после стольких лет, один должен был сдаться. Гордость была спрятана в самые потаенные уголки души, а оружие убрано. И когда рассвет забрезжил над великим дворцом Хетикор, договор между врагами был подписан и скреплен печатями, а войска отозваны.
Массивные двери тронного зала теперь были заперты на засов. Братья короля отправились убедиться в отбытии всех кораблей неприятеля и подсчитать потери. Внутри оставались лишь сам король Контар, его жена, двое советников, которые стойко выдержали несколько часов тяжелых переговоров, пара стражей и королевские наследники, за сном которых бдительно приглядывала наставница.
Контар был пьян, измучен и уязвлен в самое королевское сердце. Советники и Зема выжидали, напряженно следя за выражением его лица, на котором попеременно читались все обуревавшие его чувства. То он, казалось, готов был выть от отчаяния, то наливался гневом и желанием мести. Они хорошо знали своего короля. Подпись, поставленная им сегодня, пусть и вынужденно, сковывала его в решениях. Слово короля, о котором говорил его соперник, было свято и нерушимо. Но Контар был не из тех, кто покорно отдавался на милость судьбе. Его немыслимая власть давала чувство всемогущества. А тот, кто может все, не может быть до конца побежден.
Король думал.
Только что он дал согласие, что его дочь Зеорис в день своего совершеннолетия сочетается союзом с сыном злейшего врага Исиды. И передаст ему свое непомерно большое наследство – колонию Айхи.
Он подошел к люльке, где мирно сопели двое близнецов. Всего один год от роду, а уже решалась их судьба, как и судьба всей семьи. Такова тяжкая участь детей великородных родителей. Им не суждено стать теми, кем могут стать дети из других семей, их доля – властвовать или быть придавленными этой властью.
Контар взял на руки спящую дочь и прижал к груди. Он долго рассматривал черты ее лица и белоснежные волосы. Истинная Хетикор. Никогда она не станет принадлежать Каану, даже если ему придется расстаться с ней навсегда. Горькая мысль замерла в нетрезвой голове.
Расстаться навсегда.
Он повернулся к Земе, взгляд его был страшен, а глаза наполнились пьяными слезами.
– Этот союз невозможен, ты же понимаешь? – обратился он к жене.
– Что ты задумал? – силясь понять явно недобрый смысл его слов и вздрагивая всем телом, спросила она.
– Этот союз невозможен, – повторил он будто бы сам себе.
Зема, привыкшая всегда беспрекословно повиноваться мужу, застыла в нерешительности, пока еще не до конца осознавая происходящее. Контар осмотрел присутствующих, лица которых выражали такое же непонимание, и остановился на Ведаре. Пару секунд он размышлял, подойдет ли страж королевы для такого трудного задания. Затем поднес ребенка к нему и, передавая из рук в руки, повелел:
– Унеси ее из дворца.
Ведар принял наследницу и кивнул в знак подчинения королевской воле. Затем он взглянул на Зему. Она молчала. Ее серые, прикованные к младенцу глаза сверкали безумным блеском. Но ни одного слова не слетело с ее уст. Король принял решение. Не он сделал дочь пешкой в игре двух великих семей. Но именно ему теперь приходилось этой пешкой жертвовать.
Наставница наследников поднялась после слов короля и приблизилась. Все ее тело жаждало броситься и отнять девочку у стража. Королева была их матерью, но не она сутки напролет играла с этими детьми, носила на руках, кормила и утешала. Сердце женщины бешено колотилось в груди, она ловила каждое движение в зале и каждое слово.
Ведар ждал более подробных указаний: куда нести девочку, кому передать и, если прятать самому, то где.
– Мой король, – несмело произнес он, – вы хотите, чтобы я сам спрятал наследницу? Мне понадобится транспорт и деньги. Не помешала бы еще пара людей, – он кинул взгляд на второго стража, который тоже был посвящен в дела прошедшей ночи.
– Отнеси ее к прудам с западной стороны дворца и утопи, – не глядя на него, ответил Контар.
Оглушительный вопль отчаяния пронзил зал. Наставница упала на колени и, схватившись обеими руками за платье королевы, молила пощадить дитя. Она кричала, что малышка ни в чем не виновата, заклинала не совершать грех, дать девочке пожить хотя бы до совершеннолетия, а потом, возможно, придумать какой-то другой способ исправить то, что должно произойти. Она клялась, что сама спрячет наследницу, увезет ее далеко, туда, где враги никогда не найдут ее, и воспитает как собственную дочь.
Никто не прерывал ее мольбы, которая стала их общей. Ее голосом кричали они все вместе и каждый по одиночке. Но только короли и их семьи знают, каково это – быть великими из поколения в поколение и чего это порой стоит.
Когда слова женщины иссякли, и она залилась горючими слезами, король приказал второму стражу увести ее. Королева, бережно высвободив свое платье, медленно, по-королевски подошла к Ведару. Она пригладила белоснежные вьющиеся локоны и поцеловала дочь в теплую маленькую щеку. В глазах ее не было слез, только ужас и мертвое смирение.
– Иди, – тихо сказала она своему верному слуге и, обернувшись, пошла прочь.
Ведар все еще медлил, не веря собственным ушам и глазам. Он в последний раз бросил взгляд на короля. Тот сидел к нему спиной, склонившись над столом и оперев голову на руки. Приказ был отдан. И он был окончательным. Своей грубой солдатской рукой Ведар аккуратно прикрыл лицо малышки мягким одеяльцем и быстрым шагом вышел из зала.
Пройдя по большой галерее, он спустился по парадной лестнице, затем свернул под нее и коридорами для прислуги проскользнул к западному выходу из дворца. Он никого не встретил по пути, никого не было и на улице. Прохладный утренний воздух освежил и помог немного прийти в себя.