Страница 41 из 77
Разместившись поближе к огню, все немного расслабились. Одна маленькая, поставленная человеком точка тепла и уюта на этой огромной замерзшей карте, где можно было хоть ненадолго почувствовать энергию жизни. Кили протянула руки к костру, чтобы попытаться впитать эту энергию и хоть немного отогреть пальцы. Сквозь снежную завесу стали пробиваться яркие лучи дневного света, а непогода начала постепенно отступать. Как будто сдавшись ненадолго в этом месте, которое защищало людей своим теплом, не давая холоду подобраться и окружить их со всех сторон.
– Если эта хмарь рассеется, то дальше пойдем быстрее, – сказал капитан.
Ведар подошел к нему, и они вместе сверились с навигационными приборами, судя по которым до места встречи оставалось меньше четверти пути. Они что-то еще обсуждали в стороне, когда рука молодого, грязная от еды, которую он только что запихивал себе в рот, потянулась к ноге Кили. Девушка быстро одернула ногу и схватилась за рукоятку своего клинка.
– Да ладно тебе, я помогу расслабиться. Я же вижу, как ты устала, – с тихим хохотком произнес он.
Толстяк с гнилыми зубами и великан переглянулись и расплылись в похотливых улыбках.
– Не брыкайся, милая, нам всем нужен отдых, – сказал мерзкий толстяк и с силой потянул Кили за ногу к себе.
Великан остался сидеть, потешаясь над этой возней, а остальные двое схватили Кили за руки и за ноги, повалив на снег. Кили отдернула руку и с силой вонзила клинок толстяку в плечо, тот издал истошный вопль и отпустил. Молодой, напротив, навалился всем телом, схватил ее руку и сильным ударом об ледяную землю заставил выпустить рукоять.
Ведар, услышав звуки борьбы, ринулся к костру. Но не успел он сделать и нескольких шагов, как за его спиной послышался крик капитана.
– Солдаты! – рявкнул он.
Все обернулись в ту сторону, в которую был устремлен его бегающий взгляд. Сквозь рассеивающуюся белоснежную дымку к ним приближался отряд из десяти солдат в черной мерцающей форме. Их фигуры вдалеке, сначала едва различимые, двигались ровным стремительным бегом, с каждой секундой становясь все крупнее и отчетливее контрастируя с ледяной поверхностью.
Все, как один, подскочили на ноги и бросились было к снегокатам, но не успели. Точные выстрелы черных преследователей вывели машины из строя одну за одной, оставив беглецов без средства спасения. И контрабандисты, и Ведар, и даже Кили слышали достаточно о боевой мощи солдат Черной Армады. Вступать с ними в бой в таком составе не казалось разумным. А надежды на то, что им оставят жизнь в случае добровольной сдачи, было еще меньше.
– Сюда! – крикнул капитан, указав в противоположную от солдат сторону, где снежная мгла еще не успела рассеяться. – Хватай девчонку.
Великан резко дернул Кили за руку и, закинув ее к себе на плечо, рванул первым в снежное облако. Остальные бросились за ним. Кили брыкалась, пытаясь высвободиться, но великан держал крепко.
Какое-то время группа неслась что было сил в непонятном направлении, стараясь не рассредоточиваться. Все понимали, что этот бег практически бессмыслен. Оставалось рассчитывать лишь на чудо или на их разбойничью удачу, которая благоволила им долгое время, помогая оставаться непойманными. Но в какой-то момент, когда легкие у всех уже горели от ледяного воздуха, прямо впереди них послышался громкий свист.
Команда остановилась как вкопанная, врезаясь друг в друга.
Невозможно, чтобы солдаты обогнали их и находились уже впереди.
Они пытались разглядеть хоть что-то, но вокруг было видно лишь на несколько шагов. Свист раздался снова, на этот раз не только впереди, но и слева, и справа… И вот он уже настигал их со всех сторон, заставляя плотнее сжаться, повернувшись спинами друг к другу.
Бежать было некуда. Великан опустил Кили на землю и достал из-за спины ручной огнемет. Остальные тоже стали доставать оружие. Но если Кили и показалось вначале, что контрабандисты вооружены до зубов, то против солдат Армады они выглядели как уличная шайка, вооруженная палками и камнями.
Ведар хотел сделать то же самое, но Кили остановила его:
– Не надо, ты не сможешь его убить.
Он замер в нерешительности: он должен был сразиться, пусть в последний раз, но понимал, насколько дочь права. Будь на его стороне хоть десятикратный численный перевес, Каана ему было не одолеть.
Здоровяк напряг все мускулы и с ожесточенной гримасой навел огнемет на появлявшихся солдат, которых благодаря цвету их формы уже можно было прекрасно различить на белом фоне.
– Не сможет, а вот я попробую, – проревел он и выдал мощный залп огня по противнику.
Огонь попал точно в цель, однако никак не задел солдат. Огневые щиты, которыми была оборудована их форма, с легкостью выдержали направленный столб огня. Так же, как и пули, выпускаемые другими контрабандистами, со звоном отлетали от них. Черные мундиры неумолимо надвигались, даже не сбавив скорость. Заряд в огнемете здоровяка, по-видимому, был всего один. Он отбросил его в сторону и вынул из-за пояса длинный широкий клинок.
Каан возглавлял отряд. Он двигался стремительно, со смертоносной, наводящей ужас грацией. Подходя, он начал замедляться, сменяя бег на быстрый шаг. Он прошел мимо Кили, замершей поодаль, остановив на ней секундный гневный взгляд. Кили задержала дыхание, эта секунда показалась ей невероятно длинной. Звуки исчезли. Только она, ускоряющееся биение сердца, испепеляющий огонь ледяных глаз и движение его руки, встряхивающее рукоять оружия. В секунду на ее конце проявилось широкое светящееся лезвие, и рукоять превратилась в огромный топор. Одним молниеносным и точным ударом он уложил здоровяка. Это зрелище заставило остальных броситься врассыпную. Солдаты преследовали их и быстро убивали, не давая ни малейшего шанса. Каан обернулся. Перед ним на коленях стоял Ведар, а позади него, держась за его плечи, стояла та, из-за которой ему приходилось сейчас убивать.
Кили сделала робкое движение вперед, чтобы закрыть собой отца, но не успела. В два больших шага Каан подлетел к Ведару и, схватив его за воротник, одним резким движением поднял на ноги. Гнев в глазах многократно увеличивал его и так крупную фигуру, превращая в настоящее чудовище, наделенное неистовой и всеобъемлющей силой.
– Так вот это отребье, которое таскало наследницу двадцать лет по разным колониям.
– Не убивай его, – взмолилась Кили.
– Тебя называет отцом дочь Контара? Ты долго бегал, но неужели ты правда думал, что так хорош, чтобы скрыться от меня?