Псаммит. Наследие первых планет

Глава 11

Ночью Кили не спалось, она прокручивала в голове вечерний разговор. Имелись ли у нее все еще хоть какие-то возможности контролировать свою жизнь? Или, попав на этот корабль, она бесповоротно потеряла свободу и право решать за себя? Был ли хоть один шанс сбежать? Ей было ясно, что игра, которую вел Каан, была лишь развлечением. И что будет, когда она ему надоест?

И эта бредовая сделка, зачем ей нужно было на нее соглашаться? С другой стороны, какими бы возможностями он ни обладал, он не даст ей разобрать гиперсветовой двигатель своего корабля. Или даст?

Мысли сместили ракурс на механизм, который будоражил ее воображение в течение всего полета и к которому ей на три метра подходить не разрешалось. В Академии, где она проходила обучение, о гиперсветовых двигателях могли только мечтать. У них не было технологий и знаний для их конструирования. А на кораблях Армады само их наличие было обычным делом. Даже некоторые джеты были оснащены уменьшенными копиями такого двигателя, каким был оборудован флагман.

В воображении вырисовывался разрез и конструктивная схема, которая все время видоизменялась и, должно быть, была крайне далека от действительности. Форсунки высокого давления, ось ускорителя плазмы, турбина, смеситель, область магнитного поля ускорения, область рассеивания, продувочные окна и другие элементы пытались состыковаться между собой в нужной последовательности. Но вопросов было больше, чем ответов. Чем контролируется распределение магнитного поля, в каких диапазонах идет синхронное излучение, как должен располагаться инжектор и какой должна быть конструкция плазмоприемника, чтобы весь механизм не взлетел на воздух сразу после запуска? Стремительного полета ее инженерной мысли было недостаточно, чтобы сложить все элементы в общую картинку. В конце концов, если можно было бы просто взять и придумать такой двигатель, то ученые умы Академии уже давно бы это сделали.

Весь следующий день прошел за работой, но Кили было трудно сосредоточиться. Она часто поглядывала в сторону гудящего двигателя, внутри которого происходило настоящее чудо, создаваемое потоками плазмы, находившимися в постоянном движении. Адджо делал ей больше замечаний, чем обычно Сету. Но было видно, что он понимал, как сильно неожиданный визит Каана в инженерный отсек выбил ее из колеи.

Кили задумалась.

А что, если Адджо тоже с самого начала знал, кто она, и только поэтому был так мягок и терпелив с ней?

Сет получал нагоняй за любую провинность или просто потому, что Адджо был не в духе. И это при том, что Сет был весьма неглуп, хорошо знал свое дело и работал наравне со всеми.

Когда часы показали, что время ужина скоро подойдет к концу и пора заканчивать, чтобы не идти спать с пустым желудком, дверь открылась, и в нее снова вошел капитан собственной персоной. Кили была еще более ошарашена, чем в прошлый раз. Она даже представить не могла, что вчерашняя история повторится так скоро. Смотрела на него, снова сидя и хлопая глазами, как будто увидела призрак.

– Ужин, – произнес он, как будто это что-то само собой разумеющееся.

Адджо что-то буркнул себе под нос, но после сурового взгляда Каана в его сторону понурил виноватое лицо. Капитан однозначно уважал его и закрывал глаза на многое в его поведении. Но всему есть предел.

Кили немного испугалась за учителя и уж точно не хотела испытать этот гневный взгляд на себе. Поэтому, молча взяв куртку со спинки стула, она осторожно пошла в сторону выхода и плавно проскользнула мимо капитана через дверь инженерной. Ей не хотелось раздражать или злить его, но и общение с ним явно накаляло атмосферу и не шло на пользу ее нервам. С другой стороны, он говорил не об общении, а об ужине. А ужин ей бы не помешал.

* * *

Вечера в капитанской каюте стали регулярными. Поначалу они оба почти все время молчали. Иногда он не ужинал сам, а просто смотрел, как она ест. Это ужасно злило, но Кили старалась не показывать своих эмоций. Затем он провожал ее, не пытаясь больше подать руки и держась на вежливом расстоянии. Большую часть вечеров он был серьезен, иногда хмур или задумчив, будто беспритязательно исполнял положенный ритуал. В таком общении Кили, казалось, не могла лучше его узнать. Но оно сближало их быстрее, чем она могла себе это представить.

Она изучила его движения, стала с легкостью считывать малозаметные изменения в выражении хмурого лица, за которым видела теперь живого человека. Человека, на плечах которого висел большой груз ответственности за жизни и судьбы других людей. Его привычки в еде и скромность в обиходе не увязывались в голове с его положением.

Живя среди простых людей, иногда очень бедных, которые давали приют Кили и ее отцу, она часто представляла себе, как росла бы во дворце Хетикор и пользовалась бы всеми благами, доступными королевским наследникам. Возможно, эти представления были лишь сказкой, придуманной людьми, очень далекими от правящих семей. Сейчас ей казалось очевидным, что к этим благам должно было прилагаться постоянное бремя ответственности за свои действия, поведение и принимаемые решения. Решения, которые влияли на миллионы. Иначе династии не смогли бы удержаться так долго на своих местах, особенно в период резкого скачка в развитии их цивилизации. Глядя на Каана и его задумчивую строгость, она осознавала, что образ правителя совсем не сочетался с весельем, праздностью или глупостью. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять, кто перед тобой: продолжатель династии Каан, главнокомандующий Черной Армады, правитель Мерт-сегера, Мер-ура и Анти, а теперь еще и Айхи. Планеты, которая стала бы ее по праву наследования такой же великой семьи, но была захвачена им еще до исполнения договора.

В один из таких вечеров Кили прервала молчание, завершив этим очередной раунд их общей игры.

– Зачем тебе союз со мной? Ты ведь и так уже захватил Айхи, – спросила она.

Каан поднял на нее внимательный ледяной взгляд, откинулся в кресле и ответил так, будто его слова были неопровержимы:

– Договор между моим отцом и твоим должен быть исполнен. Этого условия требует законность моей власти на Айхи. Имея Армаду за спиной, я могу хоть всю жизнь удерживать ее под своим правлением, но пока вопрос законности не будет закрыт, притязания Хетикор и их следующих поколений никуда не исчезнут.

Каан осушил свой бокал и налил себе еще, будучи, по-видимому, не против продолжения разговора.

– Я хорошо знаю, что значит – исполнять свой долг. Ты, с другой стороны, пташка, очевидно, этого не знаешь.