Страница 31 из 59
— Тс-с-с... Не волнуйся, все под контролем. Это — наша подруга, мы не дадим ее в обиду.
— Тогда почему ничего не делаете? — прошептал в ответ Стас и сразу же разозлился на себя: кричать надо, а не шептать!
— Еще не время, — пояснил черноглазый. — Ты отойди в сторонку, сейчас здесь станет тесно.
За дверью послышался шум. Что-то упало, раздался приглушенный звон.
Парни не реагировали.
Стас хотел уже закричать — неважно что, лишь бы привлечь внимание людей, — но в двери щелкнул замок, она чуточку приоткрылась, а через секунду парни уже были в комнате.
Стас проскользнул за ними.
Один мент покоился на полу, возле диванчика, второй полулежал на столе, девушка одной рукой прижимала его голову к столешнице, второй заламывала руку. Парик съехал, под ним обнажилась короткая мужская стрижка.
— Записал? — спросил вошедший первым парень — плечистый, высокий, не чета Стасу.
— Надеюсь, да. Три камеры, во всех ракурсах. Забирайте их. Свидетелей попросили задержаться?
— Сейчас организуем, тут очень кстати еще какой-то пацан подвернулся...
Последние слова Стас услышал уже из-за двери.
Свидетелем ему быть никак нельзя.
«Ну вот, все и решилось! — ликовал Стас, выбегая из метро. — Мне не пришлось быть ни судьей, ни палачом. Зло будет наказано и уже не повторится, а мне не нужно искать выход из безвыходной ситуации. Вот Влада обрадуется...»
Глава 29. Раньше... Гультяев
Как-то вечером к Степану Викторовичу зашел Обрубов, начальник ОБОПа соседнего округа. Когда-то давно они работали в одном отделе, потом жизнь и карьера разбросали по разным. Но связь они поддерживали и по мере возможностей помогали друг другу.
Владимир Георгиевич достал из кармана фляжку, потребовал какую-нибудь емкость.
К чайной чашке Гультяев добавил блюдечко с бутербродом, оставшимся от обеда.
— А вторая чашка? Ты будешь?
— Нет.
Обрубов плеснул на донышко, жадно вгрызся в бутерброд.
— Жена готовила?
— Да. Еще не выгнала.
— Это хорошо.
Поговорили о неуловимых киллерах. После дерзкого разгрома базы Горчичника они себя никак не проявляли. То есть убийства в Москве, конечно, происходили, но обычные, без куража, да и жертвами были в основном чиновники и бизнесмены — те, которые не захотели договориться с бандитами или коллегами. Авторитетов больше не трогали.
— Скорее всего, киллеры на Ка-нарах отдыхают, раз уж мы не смогли отправить их на тюремные нары, — усмехнулся Обрубов.
— Они вполне заслужили этот отдых, — улыбнулся, услышав старый каламбур, Степан Викторович. — Ваш генерал на ковер не вызывал тебя по этому вопросу?
— Нет. Но если неуловимые снова проявят себя...
— Мало тебе не покажется.
— Я хотел поручить это дело молодому специалисту, он недавно окончил высшую школу милиции. Пусть, думаю, попробует себя проявить, применит на практике новейшие методы криминалистики и дедукции, которым его обучили. Не получится — не беда, дело-то почти гиблое. Три дня ему объяснял и показывал, как Москва поделена между группировками: чья территория солнцевская, чья грузинская, чья китайская. А он знаешь что мне заявил?
— Не гони фуфло, скажи лучше, где можно побольше бабла срубить.
— Во-во! Другими словами, но смысл тот же. Что, у тебя тоже такой был?
— Недолго. Понял, что сотрудникам аналитического отдела взяток получать не за что, и свалил на «землю». У меня сейчас две вакансии, никто не хочет идти.
— Это потому, что ты практически не в системе. Ты да ваш Генерал — вас только двое осталось. Я тоже противлюсь, как могу, но куда денешься? У меня люди, им премии нужны. Кому охота работать почти без выходных и за такую зарплату?
Вот и смотрю сквозь пальцы на то, каким образом они показатели повышают. Да еще и деньги у них требую, не себе — чтобы передать наверх. Наш окружной генерал пристрастился к охоте на диковинных зверей. Рождественские каникулы провел в Африке, с любовницей, семидневный тур. Большой поклонник Хемингуэя. Так что нам, средним начальникам, пришлось скидываться. И напрягать начальников помельче. Ну а те, в свою очередь... Потому Москва и стала интернациональным городом. Об этом, наверное, еще Ленин мечтал. Пришлые платят охотнее и больше — сами предлагают, выстраивают с нами отношения, — а потом перетаскивают в столицу многочисленных родственников. И в нашей системе их уже больше, чем... Нуда ты знаешь.
— Это все знают, даже простые граждане, которых мы якобы защищаем. Гнать нас надо, поганой метлой, всех вместе. Начиная с министра, продолжая начальниками всех уровней и заканчивая участковыми. Вся система прогнила насквозь.
— Нет, не всех! Твоего Генерала надо оставить, может, даже министром сделать. У меня с десяток нормальных оперов найдется, еще и больше, да и сам я, если система перестанет давить, резко почестнею. Помнишь историю с изнасилованиями в метро?
— Помню. Но это — действительно уже история. Замяли и забыли.
— Да нет. Я же говорю, у меня в отделе есть нормальные ребята. Знаешь, что они сделали?
— В сводке еще не было?
— Пока нет. Но будет, будет! Поймали насильников на живца. Привлекли новенького, симпатичного такого. Лейтенант Погребняк недавно в нашем управлении появился. Перевели из другого — у него батя в нашей системе трудится на благо Родины. Там, где сын раньше работал, какое-то мутное дело всплыло. Вроде как он и еще один мент воров на рынке крышевали. Ну, отец и позаботился: дело замяли, сына, вместе со вторым подозреваемым, перевели в другие структуры, Погребняка ко мне. Он божится, что их подставили. Вроде, наоборот, это начальник крышевал воров, а они с напарником — Асахановым, кажется, — хотели его на чистую воду вывести. Я ему верю.
— Ты что-то про насильников начал, — напомнил разговорчивому приятелю Степан Викторович.
— Я и говорю. Так вот, мои орлы сделали из Погребняка травести. Как уговорили — не представляю, ему же потом свои проходу не дадут, будут подтрунивать. Но все у них получилось: сцену насилия засняли тремя видеокамерами, есть свидетели. Думаю, дело теперь доведут до суда.
— Если только отдел внутренних расследований не замнет его.
— Для того он и создан: с одной стороны, выявлять, с другой — не позволять выносить сор из избы.
— Я бы сказал — мусор. Еще точнее — мусоров.
— Ну, этих мусоров теперь по-любому уволят, даже если дело не дойдет до суда. Так что мои парни молодцы.