Страница 18 из 59
— Слышал, — неохотно признался Стас.
— А ты берешь на себя роль не только судьи, но еще и палача! Тебе нравится быть палачом?
— Я... Я только хотел наказать тех, кто делает зло, чтобы им неповадно было.
— Вот-вот. Сам осудил, сам наказал. Судья и палач в одном лице.
— Я не палач!
— А кто же ты?
— Ну... Робин Гуд, защитник бедных.
— У бедных воровать невыгодно. Риск больше, прибыль меньше. Их воры стараются не трогать. Так что никакой ты не Робин Гуд.
— Ну, тогда борец за справедливость...
Стас явно хотел продолжить фразу, но почему-то не сделал этого.
— Ты считаешь, что стрелять в подонка, пусть и резиновыми пулями — это справедливо? А почему не свинцовыми?
— Это было бы чересчур.
— Ты какой статьей кодекса справедливости руководствовался, когда выбирал меру наказания?
— Кодекса справедливости? А разве есть такой?
— А что, разве нет?! — удивилась Влада. — Тогда чем ты руководствовался?
Ей понравилось только что слетевшее с губ слово: «руководствовался». Умное, длинное, из взрослой жизни.
— Своими представлениями о добре и зле. И о справедливости.
— Представления и понятия — это ведь синонимы?
— Наверное.
— Вот видишь, только своими понятиями. А у вора — свои понятия! И чем ты лучше его?
— Ну, это уж слишком! Мои понятия такие же, как у всех честных людей, а воровские противоположны им!
— Ты считаешь, что все честные люди готовы простреливать негодяям руки?
— Нет. Но вряд ли они судили бы меня так строго, как ты.
— Да не сужу я тебя!
Влада снова заплакала.
— Стасик, посмотри, в кого нас превратил Карабас! Мы стали такими же, как он! Живем по понятиям, а не по закону! И пусть даже менты его нарушают сплошь и рядом, это не означает, что так же должны делать мы! Даже ради справедливости — все равно нельзя! Ну как ты этого не понимаешь?!
— Уже понимаю, — глухо ответил Стас, слизывая новые слезинки. — Я так гордился тем, что наказал вора... Дурак!
Стас поспешно стянул парик, тыльной стороной ладони стер с губ остатки помады.
— Никуда я не поеду. И судить больше никого не буду. А тем более наказывать. Подожди, я сейчас переоденусь.
Стас улетучился из комнаты.
Влада перестала плакать.
Глава 17. Раньше... Пол
Пол понимал: необходимо перепрограммировать «Арину», заново снять физиологические параметры — не у наставника, а у обыкновенного человека, проще всего у себя самого — и начать эксперименты. Но, увы, оба экземпляра тренажера, документация, все наработки остались у Ивана Петровича.
«И Таня тоже у него, — бередил незаживающую рану Пол. — Если жива, конечно. Ладно, «Арина» — вместе со всеми относящимися к ней материалами — и должна была остаться, такими были условия договора. Но Таня, Таня... Я сам ее бросил. Заподозрил, что она работает на Ивана Петровича, — и бросил. Ах, если бы киллеры, приславшие мне ее исправленную фотографию, оказались правы: Таню «убили» всего лишь в «Фотошопе»! Но проверить это невозможно, дача, с которой я бежал, наверняка пуста».
Пол много раз звонил Тане, на городской и мобильный, но телефоны не отвечали. В Бутово, где жила Таня, Пол ездил дважды — один раз утром, другой поздно вечером. Но в квартире, видимо, никого не было.
«Таня знает, где я живу, и, если бы захотела, давно могла приехать, — рассуждал Пол. — Или хотя бы позвонить. Не захотела? Ей так и не вернули мобильник? Или звонила и приезжала, пока я жил на съемной квартире? Прятался от Ивана Петровича, а получилось — от любимой женщины. И пусть Таня даже работает на него, я все равно ее люблю».
Однажды, устав от безделья и неопределенности, Пол понял, что нужно делать: снова собрать группу. Воссоздать «Арину» можно быстро: все наверняка помнят, к чему в конце концов пришли, какая версия системы оказалась работоспособной, из каких узлов и модулей состояла. Большую часть времени они потратили на — бессмысленную, как оказалось! — игру с «полосками». Теперь все можно будет повторить намного быстрее. Иван Петрович смог легко отнять материалы и действующие экземпляры — но память в их мозгах не стер! Не способны пока на это современные технологии, хотя разработки в засекреченных НИИ наверняка ведутся. Но уж к ним-то у Ивана Петровича нет доступа. Или есть? Почему он не захотел собрать группу, когда «Арина» не смогла выявить новых претендентов на роль «санитаров»?
«Я, конечно, все помню, операции искусственной амнезии не подвергался. Значит, и другие члены группы тоже, — подбадривал себя Пол. И сразу же опровергал: — Но, может, лишь потому, что я еще нужен Ивану Петровичу? Какие страшные планы зреют в его голове? — И снова подбадривал: — Да нет, это уже паранойя. Не всесилен Иван Петрович, не всемогущ. Просто — очень умный негодяй с большими финансовыми возможностями. Но тогда он и секретные разработки мог купить? Да нет их еще, результатов этих разработок! К счастью, пока еще нет».
Итак, необходимо снова собрать группу. Жаль, Паши нет. Но не подставит ли Пол ребят, если найдет их? И что сказать Ивану Петровичу, если он снова появится? Как оправдать побег с дачи и от любимой женщины? Инстинктом свободы, который у человека такой же сильный, как и основной? Или — просто страхом? Чувство страха — одно из сильнейших, это Иван Петрович поймет, сам в совершенстве освоил игру на нем, словно пианист-виртуоз. «Арина» не работала, ее создатель боялся репрессий... Да, но почему Иван Петрович не захотел привезти «санитаров» для контрольного тестирования или повторно собрать группу? Вместе они быстро заставили бы «Арину» работать.
Устав от бесплодных, повторяющихся мыслей и фантастических предположений, Пол поехал в НИИ, в котором когда-то работал и где завербовал Сашу и Пашу. Может быть, в отделе кадров остались их адреса? А Саша наверняка знает, где можно найти Касьяна Игнатьевича. Доктора, Захара Евсеевича, правда, уже невозможно отыскать и вызвать из Непала, да и не прилетит он. Все, что было ему необходимо в жизни, Захар Евсеевич получает в каком-нибудь монастыре, а на двери кельи — и на душе! — висит табличка: «Счастлив. Просьба не беспокоить». Но доктор группе уже не очень-то необходим. Как снимать параметры, знают все: столько раз это делали!