Страница 13 из 59
Стас проследил взгляд матери. Она, не отрываясь, следила за высоким брюнетом, быстро идущим вдоль прилавков с фруктами.
Вор.
—...что... что взяла тебя с собою на рынок, — закончила фразу мать изменившимся голосом. — Все, идем домой.
— А носки? Ты езжай, я сам куплю.
— Нет, поедем вместе! Ты же знаешь, я всегда очень нервничаю за рулем.
— Тогда подожди меня у машины. Я быстро.
Не слушая возражений, Стас пошел в сторону вещевого рынка. Черные, слегка вьющиеся волосы высокого вора были хорошо заметны на фоне толпы.
Стас, привыкший к тому, что у каждого бандита есть «погоняло», сразу придумал вору кличку: Кучерявый. И вспомнил про Кучера, владельца кафе, в котором они с Владой пытались выследить заказчика убийства Самохвалова. Правда, тогда они были вооружены. А теперь? Что он может сделать без оружия, с тяжелой сумкой в руке? И мать у машины ждет.
Словно услышав свою новую кличку, вор надел бейсболку.
«Ничего я не могу сделать, — огорчился Стас. — Но запомню лицо вора так же хорошо, как это пришлось сделать матери. На сегодня достаточно. Операцию проведу в следующий раз».
Стас перешел в параллельный ряд, обогнал вора, впечатывая в память его профиль, пошел навстречу, стараясь не встретиться с Кучерявым взглядом и все же запомнить лицо и походку будущего противника.
Вор остановился возле продавца обуви. Какая-то женщина выбирала кроссовки для дочери-подростка в розовой курточке, девочка капризничала — ей хотелось непременно розовые кроссовки.
Стас остановился у соседнего лотка. Продавщица посмотрела на него удивленно: зачем парню платья и кофточки?
— Я подарок для подруги присматриваю, — ответил на незаданный вопрос Стас.
Кучерявый резко повернулся и пошел в обратную сторону, к выходу из рынка.
— Ой, деньги! У меня пропали деньги! — заголосила мать девочки в розовой курточке.
— Ну вот, опять... — вздохнула продавщица кофточек. — Он скоро нас без покупателей оставит.
— Кто он? — поинтересовался Стас, рассматривая розовое — дался ему этот цвет! — платье.
— Никто! — рассердилась продавщица. — Вы будете что-то покупать?
— Нет.
Стас пошел к выходу.
— А как же кроссовки — хныкала девочка за его спиной.
— Убежали твои кроссовки! И мои туфли тоже! Идем в милицию! — всхлипывала ей в тон мать.
«Зря вы туда идете, — мысленно посочувствовал им Стас. — Только еще больше расстроитесь. А вор профессионально сработал, гад! Я с него, можно сказать, глаз не спускал, и все равно ничего не заметил».
— Ну, купил? — спросила мать, когда Стас подошел к отцовской «Волге».
— Что?
— Носки.
— Какие носки? — не понял Стас и сразу же постарался перевести удивление в шутку: — Мне цвет не понравился. К галстуку не подходит.
— А ты разве носишь галстук?
— В том-то и дело! Поэтому ни один цвет не подошел.
Глава 12. Раньше... Пол
После разговора с бичом Пол почувствовал себя свободным. Но свобода эта была какой-то странной. Он избавился от страха за свою жизнь, но вместе с тем и от чувства необходимости что-то делать.
Пол вернулся в свою квартиру и несколько дней приводил ее в порядок. Ивана Петровича он теперь не боялся. Он даже хотел, чтобы тот приехал, достал пистолет и поставил точку в конце незадавшейся, бесславно прожитой жизни горе-изобретателя.
Что делать дальше, Пол не знал. Не что делать с «Ариной», здесь все было ясно: найти и уничтожить. Непонятно было другое: что ему делать с остатком своей жизни.
Таня... Если бы он тогда ее не бросил... Ну, работала она на Ивана Петровича, выполняла его задание — но ведь и любила тоже! Но любимый человек ее предал...
Вспоминать об этом не хотелось.
Он целыми днями лежал на диване, глядя в потолок. Обои на нем выцвели, давно пора было делать ремонт, но — зачем?
Несколько раз Пол наведывался в забегаловку, в которой познакомился с Павлом Никаноровичем. Но биолог там не появлялся.
Наверное, готовит к защите свою докторскую. Хорошо ему. У вновь ставшего интеллигентным человека есть цель, ради которой можно работать по двенадцать часов в сутки.
Не раз, лежа на диване, Пол вспоминал то счастливое время, когда ему в голову пришла идея «Арины». Как долго он потом обдумывал эту концепцию, как непросто было найти способы воплотить ее в «железе», алгоритмах, интерфейсе! Только будущая мать испытывает что-то подобное, лишь художники, писатели и прочий творческий люд знает, что зачатая в результате божественной, не меньше, любви идея может поглотить все мысли человека, изменить его жизнь. Обдумывая способы реализации «Арины», он волновался, словно юноша на первом свидании, и это волнение продолжалось не несколько часов, а несколько месяцев. Но, увы, оно со временем прошло — точно так же, как проходит влюбленность. Вот бы научиться вызывать, а потом поддерживать это состояние... чего? Вдохновения, увлеченности? На это способны только немногие, по-настоящему творческие люди. Айвазовский написал за свою жизнь почти шесть тысяч картин, значит, в среднем на каждую уходило около четырех дней. Вот уж поистине — творческая натура!
Вспомнив почти одновременно про «Арину», Айвазовского и вдохновение, Пол вскочил и начал бегать по комнате, сразу ставшей тесной.
Идиот! Искал какого-то наставника, умеющего делать непонятно что, потом долго отбирал людей, способных это непонятное повторить. Вот почему найти кандидатов было так трудно. Все люди разные, и то, что при отборе они измеряли относительные параметры, а не абсолютные, ситуацию мало в чем меняло. И вообще, состояние сатори — вещь в себе. Оно — у каждого свое. Но если снять параметры человека, способного к творчеству, в минуты вдохновения, а потом научить его усилием воли добиваться воспроизведения этих параметров, а значит, и соответствующего состояния организма... Тогда можно будет не ждать вдохновения, а вызывать его, как только выпадет свободная для творчества минутка. Поэты смогут приглашать в гости свою Музу, как... девушку по вызову! Сравнение циничное, но...