Страница 11 из 59
— Могу. Крыша — это прикрытие. В данном случае Погребняк прикрывает вора от... милиционеров.
«От ментов», — хотел по привычке сказать Стас, но в последний момент исправился. Хотя, наверное, это слово скоро в словари войдет.
— То есть от самих себя, да? Значит, крышует.
— Так ты из-за меня забрала заявление?
— Ты — наше слабое звено, — не совсем удачно сострил отец.
Вернее, совсем неудачно.
Слабое звено не могло бы грохнуть Заваруху. И логово Горчичника не разгромило бы. Вместе со Сникерсами, конечно, но все же.
— Ма, ты хорошо помнишь лицо вора?
— Очень хорошо! У меня ведь стресс был, причина стресса всегда запоминается. А что?
— Да так... Мне бы твою зрительную память, тогда бы я точно поступил в институт.
— Стас, перестань. Зрительная память у тебя лучше, чем у меня, потому что ты моложе. Просто плохо готовился.
— Не плохо, а очень плохо! — ввернул отец.
Признать, что ай-кью сына уступает его собственному коэффициенту интеллекта, отец упорно не хотел. Мог бы гордиться, что такой умный, а не переживать из-за того, что отпрыск оказался глупее. А может, у сына просто мозги в другую сторону повернуты!
— Па, как ты думаешь, кто умнее — Рахманинов или Репин?
— Это ты к чему?
— К слову.
Не объяснять же отцу, что у сына за доли секунды промелькнули в голове сразу три мысли?
— Для того чтобы поступить на биофак — не обязательно быть семи пядей во лбу. Любой, позанимавшись как следует, может сделать это. А уж ты, с такой наследственностью...
— Что, совсем плохая?
— Не ерничай. Ладно, инцидент, будем считать, исчерпан. Мне пора работать.
Отец удалился в кабинет.
— Ма, давай завтра пройдемся по рынку, и ты мне его покажешь.
— Кого?
— Вора.
— Зачем тебе это?
Удивление на лице матери мгновенно сменилось настороженностью. Точно так же иногда менялось настроение Влады.
«Женщины — они все такие, — сделал вывод Стас. — Сами никогда не знают, чего хотят, и мужчин с толку сбивают».
— Ты же сама говорила: вор должен сидеть в тюрьме. И еще: зло нужно пресекать в зародыше, иначе оно заполонит весь мир.
— А еще я говорила, что этим должны заниматься профессионалы. Остальные могут лишь помогать им.
— В корне с тобою согласен! У моего одноклассника, Витьки Гультяева, отец в милиции работает. Ты покажешь вора мне, я Витьке, потом мы уговорим его отца принять меры. Зло будет пресечено — профессионалами, конечно, не мною. Или ты хочешь, чтобы вор каждый день кому-то настроение портил? Ладно, для тебя шесть тысяч — сумма некритичная. А для пенсионерки?
— Ну, вряд ли он станет у старушки...
— Станет! Эти подонки на все способны!
— Ты-то откуда знаешь?
Стас понял: его последняя фраза получилась чересчур горячей, почти горячечной. Не говорить же матери, что он вплотную сталкивался с криминальным миром?
— Сериал про бандитов смотрел.
— Там все выдумано. Даже у бандитов есть понятия о добре и зле.
— Какая ты у меня наивная... И добрая.
Стасу тоже захотелось погладить мать по плечу. Но в этом жесте было что-то снисходительное, поэтому Стас подошел и просто чмокнул маму в щеку.
— А может, ну его, этого вора? У меня и времени на него нет.
— Ладно, пусть ворует дальше.
— Да, но...
— Между прочим, послезавтра уже суббота. В этот день ты обычно ходишь на рынок.
— Надо бы съездить. И овощей без ГМО купить, и мяса.
— Я помогу тебе нести сумки.
— Ты... Мне... Поможешь?
Стас не любил ходить по магазинам и тем более по рынкам. Мать знала это и привлекала его к «семейно-полезному труду» только в крайних случаях, когда запастись нужно было многим, а отец был очень занят. Иногда Стас отвозил мать к рынку на машине, но только если накануне отец оставлял «волгу» возле дома. Если нет, проще и быстрее было добраться до рынка на метро.
— Только ради того, чтобы ты показала мне вора! — спохватился Стас. — И, пожалуйста, не пытайся превратить один мой добрый поступок в еженедельную обязанность!
— Ладно, договорились. Попроси отца не ставить машину в гараж.
— Попрошу. Но ты же знаешь, он предпочитает угонять машину в свой гараж, чтобы ее не угнали в чужой.
— Да кому она нужна, наша старая «Волга»?
— На запчасти сгодится.
Глава 9. Раньше... Гультяев
После разгрома базы Горчичника появились два фоторобота, расплывчатых и бесполезных. Девочек, убивших брата Горчичника (впрочем, они это отрицали), допросили. Когда милиция приехала и увидела результаты побоища, пленницы сидели по комнатам и боялись. Твердили одно: услышали выстрелы, спрятались под кроватями. Однако брат Горчичника был не просто убит тремя (!) выстрелами в голову, но еще и покусан, а также поцарапан. Особенно досталось гениталиям. Некоторые отпечатки зубов удалось сопоставить с зубами «наложниц». В конце концов они раскололись: да, брата Горчичника поцарапали и покусали, потому что он ими закрывался, как живым щитом. Но убили брата двое киллеров. Девочки были, видимо, толи страшно напуганы, толи сговорились: фотороботы получились никакие. Не был даже ясен цвет волос и рост. Одни говорили — оба высокие, богатыри, другие — нет, коротышки, третьи — один высокий, другой низкий. Усиленные методы допроса применять не стали — девочкам и так досталось.
Глава 10. Раньше... Пол
Пол обрадовался, что нашел незнакомца, которому можно все рассказать и потом никогда с ним не встречаться. Так что никто не будет крутить пальцем у виска и смеяться за спиной.
Самое неприятное — когда над тобою смеются за спиной. Если за тридевять домов — не страшно, не обидно.
— Идея была простая — снять у человека, достигшего состояния просветления, несколько десятков физиологических параметров, ввести их в компьютер, а потом, навесив те же датчики на обычного человека, предложить ему усилием воли добиться получения аналогичных результатов. Если кандидату удастся это сделать, психика, тесно связанная с физиологией, тоже придет в состояние, характерное для просветленного. А там, глядишь, при удачном стечении обстоятельств, после небольшого внешнего толчка, человек и в состояние сатори перейдет! Это, наверное, самое слабое место идеи: может, перейдет, а может, и нет.
В забегаловке было шумно, Полу приходилось напрягать голос, когда говорил он сам, и слух, когда говорил бич.