Страница 2 из 60
Место для тайной стоянки Ассур выбрал не случайно. Он знал, что здешние леса почти непроходимы для тех, кто незнаком с местностью и всеми проложенными в них воровскими тропами. Вековые неохватные стволы теснились здесь друг возле друга; корявые пни и корни деревьев, вырванных частыми в этих краях бурями, загораживали дорогу со всех сторон; колючие кусты и тысячи нитей от вьющихся растений, снабженных острыми, нередко ядовитыми шипами и широкими листьями, пересекали путь и составляли непроницаемую сеть, через которую можно было прорваться разве только с помощью топора и лазерного ножа.
Охотники тут показывались не часто: крупных зверей, вроде допотопных медведей, кабанов и диких коз, не говоря уже о позабытых зубрах или барсах, в кавказских лесах давно не водилось, а из мелкой живности попадались разве только лисы, куницы да шакалы. Последних, правда, было несметное количество.
И вообще, лучше этой самой природой устроенной крепости нельзя было и придумать для убежища. Продолговатая скважина защищалась натуральным бруствером, сверху ее прикрывал нависший широким козырьком уступ; отверстие можно было баррикадировать, в случае нужды, камнями, лежащими во множестве на дне пещеры, а самая скала едва виднелась среди непролазной чащи дремучего горного леса.
Ассур ловко преодолел неприступный на вид подъем и зашел в пещеру. В дальнем углу ее матово поблескивал обтекаемый серебристый корпус нового аэромоба-амфибии, предоставленного в его распоряжение Священной Конгрегацией. То был, по уверению Генерала-хранителя, аппарат наисовершеннейшей конструкции, вместивший в себя все последние достижения технической и дизайнерской мысли.
Действительно, аэромоб, или, правильнее, аэроморф, показал себя во время перелета сюда из Великой Моравии с самой хорошей стороны. В отличие от своих предшественников он имел повышенную безопасность эксплуатации в режимах вертикального взлета и посадки, а также — что немаловажно — исключительную экономичность подьемно-маршевой силовой установки. Это транспортное средство воистину нового поколения оказалось легким и стремительным, как самолет, и, при желании, экономичным, будто велосипед. Его композитный двигатель работал практически на любых видах топлива и даже на сжатом воздухе, а при необходимости легко переходил в реактивный режим. Но самое главное, его можно было использовать не только как летательный аппарат или авто, но и в качестве катера или подлодки, ибо он был приспособлен для форсирования значительных водных преград и погружения на небольшие глубины.
Аэроморф состоял из расположенной в передней части эллиптического складывающегося монокрыла закрытой кабины весьма рациональной формы, гарантирующей при сохранении комфорта наименьшее аэродинамическое сопротивление, и пары тяговых установок в виде компактных поворотных мотогондол. Шасси комплектовалось из двух убирающихся задних колес и тоже убирающихся вместе со стойкой спаренных передних колес; по воде аппарат мог передвигаться как за счет турбодвигателя, так и на воздушной подушке, а взлетать и садиться практически на любую поверхность с минимальным диаметром около пяти метров.
Короче говоря, это было вполне подходящее средство передвижения. А если прибавить к прочим характеристикам пуленепробиваемый корпус из усиленного волокнистого пластика, грузоподъемность до трехсот тридцати пяти кило, совершенный бортовой управляющий компьютер и максимальную скорость в восемьсот пятьдесят километров в час, при крейсерской — в шестьсот шестьдесят шесть, то можно понять, отчего нунций весьма трепетно отнесся к сему презенту и не решился явиться на нем прямо в столицу имамата. Он хорошо помнил, что воровство, в особенности же наиболее выгодный бизнес по угону аэромобов, считается у горцев отнюдь не за постыдное, но, напротив, за весьма почетное ремесло; стыдно только быть пойманным наделе.
Конечно, навряд ли кто осмелился бы посягнуть на служебный транспорт нунция СКВ, но Ассур намеревался явиться в столицу инкогнито, чтобы изначально получить некоторый простор для действий. Он вообще любил есть собственными зубами и не находил вкуса в пище, которую ему клали в рот уже разжеванной. Оттого-то и замыслил первоначально самостоятельно, без неизбежной — в случае официального визита — опеки ознакомиться с обстановкой и положением дел; разведать и разнюхать все, что возможно, а уж после представляться ко двору. Поэтому и с аэроморфом почел за благо не рисковать.
Нынешнюю ночь Ассур полагал провести в пещере, а это безусловно влекло необходимость заняться приготовлениями к более или менее комфортному ночлегу.
Ночи в горах обыкновенно довольно прохладны, и нунций загодя, еще перед тем как отправиться на разведку, запасся сухим валежником и хворостом. Теперь он частично заложил вход в пещеру камнями, чтобы огонь невозможно было увидеть из леса или с воздуха, и развел костер. О дыме он не беспокоился: по мере приближения сумерек над горами начинал куриться плотный белесый туман, совершенно скрывающий жидкую струйку от его импровизированного очага.
Затем нунций спустился со скалы и, не дожидаясь вечерней росы, живо накосил лазерным ножом несколько охапок свежей сочной травы, вымахавшей здесь много выше человеческого роста. Эти охапки он с некоторым трудом в два приема затащил в свое убежище и устроил из них вполне приличную лежанку.
Никакой посуды — ни котелка, ни чего-либо похожего — у Ассура с собой не было, поэтому он ограничился тем, что выгреб из кострища немного углей, уложил на них плоский камень и, когда тот достаточно накалился, принялся разогревать на его ребристой поверхности прихваченные в дорогу сэндвичи с телятиной; по мере приготовления он их с аппетитом поедал, запивая коньяком из дорожной фляжки. Чего-чего, а соблюдать пост в планы нунция не входило — он твердо верил, что всякие пессимистические умонастроения коренятся по преимуществу именно в пустом желудке.
Таким образом, он устроился в своем походном бивуаке совершенно по-домашнему.
Южная ночь завесила вход в пещеру пологом непроглядной тьмы. Снаружи доносились неясные шорохи и таинственные звуки, похожие на приглушенные стенания. Казалось, там бродят голодные лесные духи — алмасы. Те самые, что, по поверьям местных жителей, являются обыкновенно одиноким путникам в образе свирепых волосатых женщин с железными зубами и любят плясать лунными ночами на высокогорьях, подняв вверх руки и закинув за спину огромные черные груди.