Страница 8 из 106
Хотелось огрызнуться. Сказать что-то едкое. Но язык больше не ворочался вовсе, словно я наглоталась снотворного. Мысли текли вязко, точно густая смола. Я молча позволила им себя одеть. Позволила вплести в косы серебряные нити.
С другой стороны… Смирение — все, что мне оставалось сейчас, не так ли? Что толку будет, коли я сейчас смогу воспротивиться? Откажусь от свадьбы и что?
Пойти наперекор выбору Волка — подписать себе смертный приговор. Тогда я не то что не лягу спать на циновке в доме для черни, а вовсе найду свой последний сон в сырой земле.
Потому я позволила им. Подавила в себе злобу и просто поплыла по течению. Еще будет время обдумать и принять все, что сегодня случилось. А сейчас главное — пережить.
Так думала я. Но когда меня усадили и принялись разрисовывать лицо белилами, нервы сдали. Накрыло истерикой. Месяц и неделю назад я выбирала плитку в ванную и ругалась с коллегами из-за графика отпусков. А теперь сижу голая в пещере с дикарями и готовлюсь стать подстилкой для сына вождя.
Губы дрогнули в кривой ухмылке.
— Смешно? — сухо спросила Астрид, мазнув пальцем по моему лбу.
— Дико, — выдохнула я.
— Шидо сказала мне, кто ты. Грань между мирами тоньше волоса, — она надавила на точку меж бровей, и меня снова повело. Истерика притупилась. — Оттуда не приходят просто так.
***
На улице небо уже наливалось багровым. Меня вели под руки, будто заключенную или больную. Белая глина на лице подсохла и стягивала кожу. Тяжелый подол цеплялся за острые камни тропы.
Внизу, у дома ярла, ревело пламя. Сотни факелов, гул толпы, ритмичный, утробный стук барабанов, от которого вибрировало в грудной клетке. У костра стоял Арвид. Рядом — отец. Великий Ярл Стеклянного Фьорда и его Наследник.
— Не вздумай споткнуться, — шепнула Астрид мне на ухо, когда мы подошли к последнему спуску. — Ночь отрежет прошлое. Не оглядывайся.
— Я в это не верю.
— Крови плевать, во что ты веришь.
Барабаны забили чаще. Людское море расступилось, образуя коридор. Я шла сквозь строй. Справа и слева — блеск глаз, оскалы, настороженные взгляды. Для них я все еще была никем. Чужачкой. Мясом, которое притащили охотники.
Я подняла глаза на Арвида. Его лицо наполовину было скрыто черной краской. А взор — безмятежность и холод. Абсолютная тишина эмоций.
Отец его, ярл Танвальд, смотрел на меня и то хоть с какими-то чувствами. Легкое изумление сменилось оценкой. Не ожидал, что под ликом черновой девки окажется кто-то приличный?
А потом я увидела зверя.
Волк-Вожак сидел по правую руку от ярла. Все такой же громадный. Он не скалился, но наблюдал. Ждал, когда воля его будет исполнена.
Я встала перед костром. Жар опалил лицо. Жрец — высохший старик с посохом из костей, швырнул в огонь пучок трав. Знакомый запах. Тот же дурман, что был в третьей чаше.
Арвид шагнул навстречу. На груди у него сочились кровью свежие порезы-руны. Мужской обряд, видимо, был куда грубее моего.
— Я, Арвид, сын Танвальда, зову Великого Волка в свидетели, — его голос перекрыл гул толпы. — Беру эту женщину в свой дом. В свою постель. Делюсь своей кровью.
Жрец сунул ему чашу. Арвид сделал глоток и протянул мне. Внутри плескалось что-то густое, темное. Пахло железом.
Кровь?!
Желудок сжался в болезненном спазме.
— Пей, — процедила Астрид из-за спины.
Я глянула на Волка. Тот смотрел. Ждал. Не торопил меня, и в том мне чудилось что-то похожее на поддержку. В звере не было холода. Не было осуждения. Он просто отправил меня на эту дорогу и ждал, когда я крепко встану на ней.
Что ж. Пусть будет так. Главное, чтобы те высшие силы, что забросили меня сюда, потом сами об этом не пожалели и все это было не зря.
Зажмурилась и глотнула. Вино, мед и металлический привкус соли. Тепло ударило в голову почти мгновенно, прошлось по телу странно-расслабляющей волной.
Старик забормотал что-то на своем лающем наречии. Схватил мою ладонь, прижал к ладони Арвида и перемотал запястья красной тряпкой. Блеснуло лезвие. Резкая боль порезала кожу на обеих ладонях.
Я стиснула зубы, чтобы не пикнуть. Кровь из порезов смешалась, пропитывая ткань. Руку начало жечь, жар полз вверх, к плечу, к шее.
— Кровь к крови, — каркнул жрец. — Едины под взором.
Толпа взревела. Арвид смотрел на меня странно. Не с любовью, нет. С каким-то мрачным торжеством. Или мне это чудилось?
Рев толпы оборвался, когда Волк-Вожак поднялся. Люди, что стояли поближе, заторопились разойтись в стороны. Зверь подошел к нам. От него пахло шерстью и диким лесом.
Он ткнулся мокрым холодным носом в мою окровавленную, связанную с Арвидом руку. Втянул воздух. Фыркнул. А потом задрал морду и завыл.
Вой пробрал до костей. Народ кругом согнулся в поклонах. А когда песнь волка затихла, зарукоплескали.
— Принял! — огласил жрец с торжеством. — Союз благословлен!
***
Пир шел третий час. Голова гудела от шума и запаха жареного мяса. Рука под повязкой пульсировала ноющей болью. Еще и порезана была уже в двух местах. Я сидела и тупо смотрела в тарелку, ощущая себя куклой, что забыли спрятать в коробку.
— Ешь, — приказала Астрид, подкладывая мне жирный кусок оленины. — Силы понадобятся.
Я запихнула кусок в рот. Вкусно. Чертовски вкусно. Голод проснулся внезапно. И я осознала, что толком не ела нормальной еды месяц с гаком!
Кусок и другой, а после кубок вина.
Но прежде чем я успела насытиться, ярл привлек внимание стуком своего кулака по столу.
Столы смолкли, и лики людей обратились к нему.
— Волк принял в нашу семью новую дочь! — начал он и голоса поддержали. — Мой сын — великий воин. И сегодня ему предстоит одолеть еще один рубеж.
Я так и замерла с кубком у лица.
Черт возьми. А ведь я совершенно не думала о брачной ночи! Сперва адреналин от того, что выбрали меня. После то странное чувство принятия и равнодушие к происходящему… Потом купальни, там и вовсе говорить не о чем. Лишь теперь остаток дурмана после омовений уже весь ушел из меня. Вот как пить дать, все было просчитано! Ровно так, чтобы моей покорности хватило до пути на брачное ложе.
— Идем, — Арвид поднялся. Я замешкалась, поглядела на него снизу вверх. Будто только сейчас впервые увидела.
И струхнула. Вот сейчас я и правда струхнула.
На меня смотрел совершенно чужой, незнакомый мужчина.