Страница 7 из 106
— Это железо из глубокого озера, — пояснила старуха. — Оно омоет твои раны и сделает кровь сильной. Кровь — память тела. Ее нужно очистить первой.
Вторую миску поднесла высокая служанка.
— Киус-хейн, — произнесла она, рассыпая в воду темно-зеленые хлопья. — Сила корней дуба.
Теперь меня окутывал аромат земли и горечи. Странное чувство — мое тело онемело в этом растворе, но в то же время стало восприимчивее к малейшим движениям воды.
— Подними руки над водой, — приказала Шидо.
Я сделала, как велели, и Шидо поднесла к моей руке длинный гнутый кинжал.
— Нужно дать грязной крови выход, чтобы ее сменила новая чистая, сильная.
Боль обожгла выше запястья. Я зашипела, уставившись возмущенно на эту кровопускательницу.
— Не скалься, — усмехнулась она и полила на рану из третьей, последней миски.
Раствор вспенился, смешавшись с моей кровью, а меня повело. В ушах зашумело. Во рту стало горько и солоно.
— Терпи, Сольвейг с душой из чужого мира, — голос Шидо, точно маяк, позволил мне удержаться в реальности.
Служанки начали натирать мою кожу жесткими щетками. Они двигались от кончиков пальцев к плечам, обходя ссадины и ушибы. А я смотрела, как от раны на моей руке в воде расходятся клубы алого тумана.
В зал вошла Астрид. Теперь на ней была особая накидка из синего шелка, расшитая серебром. В руках она держала деревянный ковш, окованный металлом.
— Теперь твоя кровь чиста, — сообщила она, оглядев результаты, — Из первой чаши — в средний круг, — велела она.
Я встала, позволяя воде стечь с моего тела. Никто не предложил мне полотенце. Мокрая и дрожащая, прижимая саднящую руку к груди, я проследовала ко второй чаше, гораздо более просторной. Вода здесь была темнее, почти синяя, и не такая горячая.
— В первой чаше ты очистила тело, — произнесла Астрид, когда я погрузилась по шею. — Во второй чаше очистишь дух.
Она потянула меня за руку, положила ее на край каменного борта и перевязала чистой светлой ветошью.
После — зачерпнула воду ковшом, добавила порошок из серебристого мешочка на поясе и медленно вылила смесь мне на голову. Жидкость стекала по лицу, я инстинктивно закрыла глаза.
— Повторяй за мной, — тихо, но настойчиво велела Астрид, а голос ее прозвучал странно мелодично. — Я оставляю за порогом былое.
Мне хотелось промолчать, сохранить этот последний бастион сопротивления. Хотелось отказаться от всех этих ритуалов. Не моих ритуалов. Совершенно чужая культура, обычаи, вера! Разве могу я..?
— Я оставляю за порогом былое, — вымолвила я через силу.
Какой у меня был выбор? Заартачиться? Начать спорить?
Вряд ли мне сейчас сотрет память. Конечно, местные верили в разных духов и даже в какие-то особые проявления магии… Взять хотя бы волков, что размером были куда больше обычного, а уж интеллектом обладали едва ли не человеческим. Но то они, а не я.
— Я принимаю новое имя и новую судьбу.
— Я принимаю новое имя и новую судьбу.
— Мои руки — руки рода Танвальда.
— Мои руки — руки рода Танвальда.
— Моя кровь — кровь Северного Волка.
Здесь я запнулась. Что-то внутри продолжало выражать протест. Дышать стало тяжело. В груди заворочалось неприятно и зло. Я дернулась, и вода в чаше плеснулась. В горле точно кость поперек застряла.
Я мотнула головой.
На глазах невольно выступили слезы.
Да что это со мной? Это ведь просто слова!
— Повторяй, — настояла Астрид. — Отпусти боль.
Шидо положила сухую ладонь мне на затылок. Настойчиво, неумолимо.
— Моя кровь... — начала я. Голос хрип, и вдруг Шидо нажала на какую-то точку у основания черепа. Тело мое объяло жаром, и я закончила фразу почти против воли: — ...кровь Северного Волка.
— Мое дыхание — дыхание белой зимы, — продолжила Астрид. Ее распев звучал странным гипнозом.
— Мое дыхание — дыхание белой зимы.
Слова лились и лились, каждое отдаваясь эхом от стен. Я уже не думала о том, что говорю — язык сам двигался, повторяя странные обещания верности, силы и чистоты. С каждым словом что-то менялось во мне — не сама суть, нет, но словно оболочка, покров души трансформировался. Я ощущала, как внутри меня строится иная женщина — Сольвейг, невеста Арвида, дочь Северного Волка, избранная Вожаком.
Я не помню, когда все это закончилось. Просто в какой-то момент очнулась уже в последней, третьей чаше. Кажется, меня перевели сюда под руки.
В голове стоял гул, виски ломило. Я оперлась на борт и нашла взглядом старуху. Та сидела на каменном борте и снова мешала что-то в глиняной чаше. Кроме нее никого больше не было в зале.
— Что вы сделали со мной? — вопрос прозвучал устало, но все же достаточно зло.
Шидо усмехнулась. Отставила чашу в сторону.
— Скоро закат, а тебе еще нужно одеться, Сольвейг, Сила Солнца
Я выдохнула, провела рукой по мокрым волосам. Мои пальцы стали морщинистыми от воды, а тело обрело неприятную усталую тяжесть. Но все же я заставила себя встать.
Тут же от входа ко мне подошла одна из служанок. Не та, что направляла меня в ритуале, ее помощница.
Меня пошатнуло, и собственное тело подвело. Внутри головы звенело и множилось эхо странного гула.
— Что со мной сделали? — спросила едва слышно, осипшая, слабая.
Шидо кряхтя поднялась, опершись о колени. Беззубый рот растянулся в усмешке.
— Что сделали? Вычистили. Чтобы было куда залить новое.
По камню зашуршали шаги. В проеме показалась процессия. Астрид и еще несколько женщин, кажется, дочери ярла. Лица — белые маски из краски, в волосах — серебро и кости. Все в одинаковых темно-синих платьях, подол которых змеился рунами.
Шидо потянула меня за руку, помогая выбраться из чаши. Пещерный сквозняк тут же лизнул мокрую кожу. Меня передали Астрид, точно безвольную куклу.
Внутри ворочалось недовольством. Почему я позволяю им так с собой обращаться? Просто делать все, что они сочтут нужным? Но даже этот протест казался безвольным и слабым. Вспышки чувств угасали, едва только зародившись. И от этого мне было страшнее всего.
Меня окружили. На плечи опустилось тяжелое шерстяное покрывало. Кто-то жестко, но умело начал чесать гребнем мокрые волосы, другая разложила на каменном столе платье — цвета глубокой ночи, по вороту вышивка серебром.
— Сегодня ты войдешь в род Волка, — ровно произнесла Астрид. — И забудешь, кем ты была.