Страница 16 из 76
С другой — же Сталия. Всё ещё по своему красивая и статная, но плечи её словно бы прогибаются под весом всей той ноши, что довелось нести многие десятилетия. Холодный и твёрдый взгляд контрастирует с тем, как обычно её тёплые глаза смотрят на большинство других жителей подгорья. Но в них не ненависть, а бесконечная усталость. Несмотря на то, или даже именно потому, что она лидер Яшмового Свода — она одинока, ведь никто не способен познать то, что скрывается за обликом властной матроны. Даже её собственные дети взирают на неё в первую очередь как на исполнительницу долга, а не на человека.
Могли ли эти двое сговориться, чтобы устроить ему странную ловушку? Какой в этом смысл? Ещё и в момент разгорающейся эпидемии. Слишком глупо и переусложнено, чтобы быть правдой. От осознания этого Мирославу вдруг стало жутко стыдно.
«Пришёл за её помощью, но боюсь протянуть руку сам. Разве такой вечности я ищу? Бесконечный поиск врагов в каждом, кого вижу?»
Юноша встрепенулся и выпрямил руки.
— Я присоединюсь к вашему суду, чем бы он там ни был.
Оппоненты не сразу услышали его, распалённые спором. Ему пришлось повторить вновь.
— Ты уверен? — спросила наконец Сталия.
— Да. Я тебе верю.
Глаза женщины заблестели, но она мгновенно взяла себя в руки и кивнула.
— Тогда приступим. Сядьте у камня и смотрите в центр спирали. После повторяйте слова за мной: О предки…
Ощущение было странное. Не такое, как когда он погружался в духовные чертоги, куда ближе к мгновениям проведённым между жизнью и смертью после гибели на арене. Они оказались на просторной каменной площадке, окружённой облаками. На массивных каменных креслах восседали не менее внушительные фигуры, сотканные из пламени. По тому, как это пламя сияло и переливалось, Мирослав тут же понял, что это такое. Чистейшее пламя душ. Однако же сам он и его спутники здесь находились в форме духовного воплощения.
— Вы… Не могли ведь найти пути связаться с Ясунью… — пробормотал он.
— Конечно нет, — улыбнулась Сталия, — Это место, куда отправляются все души наших умерших.
— Значит, камень. Неужели вы научились помещать в него души? — спросил Мирослав.
— Как и всегда — быстро схватываешь.
«На создание такого явно потребовалось немало сил и исключительный талант. Одно дело поместить в предмет свою душу, но создать вместилище для множества, да ещё и чтобы это не было простым сосудом, а целым пространством существования? Интересно — только у Яшмового Свода такое есть? А на кого именно распространяется влияние камня? Учитывая статус этого города — сомневаюсь, что им доверили бы хранение душ всего Среброгорского Братства и уж тем более всего подгорья.»
— Даже тут не можешь перестать разбалтывать тайны нашего народа, — проворчал Молотобой.
— Зачем ты собрала нас, матрона Сталия? — обратилась к ним центральная фигура.
Мирослав отметил, что значительная часть фигур — женские.
«Главные ремесленницы и хранительницы сводов преимущественно женщины, было бы удивительно, если бы в загробном мире не они занимали верховные позиции.»
— Был истребован суд предков.
— Кто желает предстать пред нашим взором?
— Молотобой Серебрянцев — обвиняет Сталию Серебрякову в нарушении законов предков и общественных устоев, — вышел вперёд целитель.
— Занятно. Прежде, чем мы приступим — матрона Сталия, зачем здесь этот чужак?
— Это один из элементов моего обвинения…
— Тихо, потомок, — громогласный голос старшей вынудил воплощение Молотобоя упасть на колени, — Мы говорим не с тобой.
— По трём причинам, — сказала Сталия, — Первая — лишь взглянув на него своими глазами, вы сможете понять ценность этого человека. Вторая — род Серебрянцевых нанёс моему роду оскорбление, и, если вы рассудите в мою пользу, я попрошу права принять этого чужака в семью.
— Неслыханно! — раскатились эхом сотни голосов в облаках.
— Я знаю скрижали предков лучше всех в Яшмовом Своде. В ваших заветах ни слова ни сказано о том, что сей ритуал распространяется на чужаков лишь из нашего народа.
— Это подразумевается! Очевидно же! Как у тебя только хватает наглости! — тут же принялись браниться несколько других предков.
Однако старшая едва заметно благосклонно усмехнулась.
— И какова же третья причина, дитя?
— Он тот самый.
— Человек из твоих безумных видений? — спросила одна из матрон прошлого.
— Твоя прошлая любовь? — спросила третья.
— Забытый император? — добавила четвёртая.
— Всё это и много больше, — ответила Сталия.
— Хорошо. Тогда сначала мы взглянём на то, сколь истинны твои слова, — сказала старшая.
Она стремительно потянулась рукой к Мирославу, и он ощутил, как от касания огромного пальца его духовная оболочка осыпается, оставляя лишь главную истину — пламя души. Как оно вопреки желанию раскрывается и разрастается в полную силу, одновременно демонстрируя истинное «Я», но и открывая секреты, что он желал бы сохранить подальше от чужого взора.
Массивный мужской силуэт из пламени души встрепенулся и отбросил руку древней подгоренской матроны.
— Я не дозволял касаться моей души, — пророкотал властный голос, принадлежащий не Пересвету или Мирославу, но самой сути, что он из себя представлял, — Однако за то, что позаботились о моей ближайшей сподвижнице — сие будет прощено. Но лишь единожды.