Леди озера

Глава 3

Нужно мыслить ясно и рационально. Именно этого хотела бы от меня Вивиан.

Если я решусь на безумие и выйду за Талана, будет все труднее оставаться под прикрытием. При таком количестве глаз, устремленных на новую принцессу, придворные поймут, что я не та, за кого себя выдаю. Кто-нибудь узнает, что у меня никогда не было ни фермы, ни нищеты, ни лука, ни отца-алкоголика. Аристократы не потрудились раскопать сведения об обычной любовнице, но принцесса?.. Они раскроют все тайны, какие только смогут. Жители Лаурона услышат, что одна из них теперь близка к короне. И спросят, кто я, черт возьми, такая.

В груди сжимается. Если бы был какой-нибудь способ мысленно вызвать Вивиан…

Хотя можно догадаться, что бы она сказала, потому что она уже говорила это. Ее слова эхом отдаются в голове: «Никто никогда не был так близок к королевской семье. Романтические отношения с самим принцем – шанс, который мы не можем упустить…»

Вивиан отдала жизнь в борьбе с Таланом. Мое горло сжимается. Она хотела когда-нибудь вернуться в Броселианд – на свою родину. Скучала по мрачной, дикой красоте этих мест, по двум неземным лунам… Здесь был ее дом.

Вдыхаю наполненный па́ром воздух. Придется рискнуть и остаться рядом с принцем.

Мне нужно подготовить покушение – и продолжать передавать информацию в Башню Авалона. Я могу предупредить наших агентов о следующем нападении, спасти еще больше жизней. И сделаю все, чтобы скрыть от Талана, что я и есть тот предатель, за которым он охотится. Но нужно отложить свадьбу – по крайней мере до тех пор, пока мы не запустим в Лаурон агентов, которые поведают о якобы моей жизни там. Учитывая повышенное внимание ко мне как к принцессе, правда о вымышленном прошлом обязательно всплывет.

Пока мои мысли путаются, по запястьям пробегает холодок. Я поднимаю руки, и у меня отвисает челюсть. По коже замысловатыми спиралями, напоминающими цветы с тремя лепестками, извиваются серебристые знаки. И через секунду исчезают.

Я смотрю на чистые запястья. Наверное, галлюцинации от усталости…

Сливаю воду, снова наполняю ванну и ополаскиваюсь чистой водой. Смываю под струей шампунь с волос. Закончив, беру полотенце, вытираюсь, увлажняю кожу маслом с ароматом лаванды. Втираю масло, и синяки на теле исчезают. Добавляю немного масла в волосы, расчесываюсь. И, глядя в отражение, я почти узнаю себя снова.

Обертываюсь полотенцем и зову Тилли. Она хлопает дверью ванной комнаты с такой силой, будто затевает ограбление или потасовку в баре, хмурится и складывает руки на груди.

– Можешь сшить нижнее белье, прежде чем я выйду отсюда? Не хочу невезения, – говорю я ей.

– Вы правда собираетесь за него замуж? – Голос Ранаэ из-за спины Тилли сочится ядом. – Правда думаете, что это хорошая идея?

Я пожимаю плечами.

– Кто я такая, чтобы отказывать принцу?

– Уберите полотенце. – Тилли щелкает пальцами – раздражающая манера, которую, видимо, она переняла от Джаспера.

Вздохнув, я позволяю полотенцу упасть к ногам и пытаюсь не обращать внимания на странность происходящего. Я стою совершенно голая перед двумя женщинами, которые открыто меня ненавидят.

Тилли шепчет заклинание. Полоски белого шелка скользят по спине, сшиваются вместе, образуя очень узкие трусики. Тонкие нити переплетаются на бедрах.

– Вот, – говорит она, – теперь можно надеть платье.

– А лифчик?

Она качает головой.

– Джаспер не одобряет бюстгальтеры. Идите. – Она рывком распахивает дверь ванной и жестом указывает на выход.

Прижимая руки к груди, я возвращаюсь в спальню, чувствуя тяжесть пристальных взглядов.

По крайней мере, у меня есть легенда, объясняющая несвойственную фейри застенчивость.

Неподвижный, как каменная стена, Талан смотрит на меня с мрачным выражением лица, которое я не могу понять. О чем бы ни думал принц, он не двигается с места, и воздух вокруг темнеет.

Джаспер дважды щелкает пальцами:

– Тилли, помоги мне с шитьем. А теперь выслушай мои идеи. Я хочу воздушности. Хочу шифон – темный, как вечерние сумерки, полупрозрачный, как ночной воздух. Ты поняла, Тилли? Кивни, если поняла. Хорошо. У нее совершенная фигура. Грудь полная, идеальной круглой формы. Больше, чем достаточно, да. Убедись, что лиф прилегает плотно, чтобы подчеркнуть красивую талию. И непременно глубокий вырез, глубокий V-образный вырез до пупка, подчеркивающий полную грудь. Соски должны быть прикрыты, следуя ее деревенской традиции, но мы продемонстрируем округлости груди, да? Сделаем разрез сбоку с одной стороны. Короткие цельнокроеные рукава. Вечернее.

Пока он вещает, Тилли творит свою магию, и прекрасная материя из светлого барвинка начинает окутывать тело в точности так, как описывает Джаспер. В ткань вплетаются крошечные драгоценные камни, образуя естественные завитки. Постепенно узоры, похожие на виноградные лозы, приобретают форму ветвей плакучей ивы, перекликаясь с татуировками Талана. Появляется еще несколько драгоценных камней, переливающихся теплыми оттенками, – бледный коралл и янтарь. Это платье напоминает мне «золотой час» сумерек. Нежная, как сумеречные облака, материя тонкими слоями ложится на грудь, спускаясь от верха до юбки.

– Джаспер, – со всей серьезностью произношу я, – оно просто великолепно. Вы правда гений.

Поворачиваюсь и замечаю, что Талан пристально смотрит на меня. Он подходит ближе, губы приоткрываются, взгляд скользит вниз по моему телу.

– Совершенство…

Они уходят. Я аккуратно убираю свадебный наряд в кожаную сумку и переодеваюсь в теплое синее шерстяное дорожное платье. Мягкая ткань обволакивает, мне отчаянно хочется забраться в постель и проспать несколько дней. Но, как шпион, я не могу позволить себе такую роскошь. До свадьбы нужно передать сообщение Найвен.

Быстро достаю лист пергамента и царапаю новую шифровку для Башни Авалона. Если меня в конце концов заставят выйти за Талана, придется отправить в Лаурон агентов, чтобы они притворились, будто видели меня раньше, и убедились, что никто из местных не проболтается.

Свет свечей дрожит в комнате, пока я строчу шифровку. Каждый взмах пера – словно клинок, высекающий тайну, которая ставит мою жизнь под угрозу.

Глухой шепот Талана отдается в мыслях эхом, и по спине бегут мурашки. Я сотру его кости в порошок, а потом повешу его голову на дверях замка…

Я дописываю до половины, когда за дверью комнаты раздаются шаги. Дрожа, я засовываю послание в маленькую кожаную сумку. Сердце бешено колотится, кожа покрывается холодным потом, но я скрываю это под маской спокойствия.