Страница 86 из 93
Меня отбросило назад, но я успела увидеть, как серебряные нити на Тавиане рвутся одна за другой. Брис отлетел от замка, Савина поймала его за ворот и выругалась так страшно, что даже в грохоте я услышала каждое слово. Сайран упал на одно колено, закрывая Тавиана собой. Астор ударился о каменную плиту у чаши, и вокруг него рассыпались осколки серого воска, печатей и старых клятвенных насечек.
Когда свет осел, в комнате стало темно.
Не совсем. По полу все еще шла тонкая теплая линия, ведущая к лестнице наверх.
Тавиан сидел на камне, задыхаясь, с хлебным мякишем в ладони.
Сайран медленно повернулся к нему.
— Я...
— Не сейчас, — сказал Тавиан.
Сайран замер.
Потом кивнул.
— Хорошо.
Брис лежал на полу рядом с Савиной и пытался убрать ее руку с воротника.
— Я сам живой.
— А я сама решу, когда поверю, — отрезала она.
Я поднялась с трудом. Колени дрожали, ладони были в каменной пыли, во рту стоял вкус соли и дыма. Я подошла к Тавиану не сразу, остановилась на расстоянии, где он мог видеть меня и выбрать.
Он сам протянул руку.
Я взяла ее.
Пальцы у него были холодные, но не ледяные.
На ступенях сверху послышались шаги Ровена и голоса из Лунного зала. Сайран поднялся, тяжело, будто на плечах у него висела вся разорванная часть клятвы. Треснувшее кольцо лежало у замка, потемневшее, но целое.
Астор зашевелился у чаши.
Ровен спустился как раз в тот момент, когда старик попытался дотянуться до обломка посоха. Ровен наступил на него сапогом.
— Не советую, хранитель.
Астор поднял голову. Лицо его было серым, но глаза оставались ясными и ненавидящими.
— Вы все еще думаете, что спасли их. Вы просто сделали корону слабее.
Сайран посмотрел на Тавиана, на Бриса, на меня, на теплую линию порога под троном.
— Тогда она впервые стала честнее.
Ровен связал Астора обычной железной цепью. Не серебром. Это было правильно.
Мы поднимались наверх медленно.
Сначала Брис, потому что упрямо сказал, что не будет, чтобы его несли. Потом Савина рядом с ним, готовая поймать. Потом Тавиан между мной и Сайраном, но не за руку с Сайраном. Он держал мою руку и кусок хлеба. Сайран шел рядом, не касаясь. За нами Ровен вел Астора.
Лунный зал встретил нас мертвой тишиной.
Не почтительной.
Испуганной.
Ирмелла стояла у боковой колонны под охраной второго воина. Перчаток на ней больше не было. На пальцах серые следы стали темнее. Она смотрела не на Астора и не на Сайрана. На Тавиана. Как на ошибку, которая не должна была вернуться наверх.
Тавиан заметил.
Он сильнее сжал мою руку, но не спрятался.
— Я хочу обратно, — сказал он тихо.
Сайран услышал.
— В Кронхейм?
Тавиан покачал головой.
— В пекарню.
Сайран не ответил сразу.
Потом сказал:
— Тогда поедем в пекарню.
У боковой двери Норель вырвалась от Маттиса, подбежала к Брису и врезалась в него лбом. Он охнул, едва удержался на ногах и возмутился:
— Ты что, волчонок без головы?
— Кусался? — спросила она.
Брис посмотрел на нее, потом на Тавиана, потом на Астора в железной цепи.
— Немного.
Норель удовлетворенно кивнула.
А у самого края раскрытого круга, где источник еще недавно светился холодным серебром, лежал маленький предмет. Я заметила его, когда зал начал двигаться вокруг нас.
Деревянный волчонок.
Тот самый, что Сафри ставила сторожить прилавок.
Он не мог оказаться здесь.
Но он лежал на камне, покрытый мукой.