Страница 69 из 93
Брис дрожал от ярости, но остался.
Мужчина с ключами остановился у дальней двери, повернул связку. Замок не звякнул. Он глухо вздохнул, как живой. Дверь открылась внутрь.
Оттуда донесся детский кашель.
Брис посмотрел на меня.
Теперь спорить было нечем.
Мы пошли.
Сайран двигался первым. Не как король с мечом, а как хищник, который не хочет спугнуть добычу раньше прыжка. Он настиг мужчину с ключами у порога нижней комнаты и ударил не лезвием, а рукоятью под ухо. Тот упал без звука. Второй, с собакой, успел обернуться. Собака дернулась вперед, но Сайран встретил ее взглядом и тихо, почти неслышно зарычал.
Не зов.
Не приказ.
Волк.
Собака легла на пол, прижав уши.
Второй мужчина потянулся к свистку. Брис бросил в него миской с полки. Попал в руку. Свисток упал. Я ударила его дверной планкой по колену, потому что другого оружия у меня не было. Сайран завершил быстро: шаг, разворот, удар. Мужчина рухнул рядом с собакой.
— Ты ударила смотрителя миской, — сказал Брис, глядя на меня.
— Дверной планкой.
— Все равно нормально.
В нижней комнате было двое детей.
Не десяток. Не зал с клетками. Двое. И от этого почему-то стало не легче. Один мальчик лет четырех сидел на узкой койке, держа палец во рту. Второй, старше, лежал под одеялом, глаза открыты, губы сухие. На стене рядом висели бирки. У маленького — М-03.
Брис шагнул к нему.
— Это он.
Маленький мальчик смотрел на нас пусто.
Я достала хлеб.
— У нас нет времени уговаривать долго, — сказал Сайран.
— Значит, не уговаривай.
Я подошла не к мальчику, а к столу, положила хлеб на край, разломила. Запах пошел по комнате: ржаной, теплый, с тмином. Не башенный хлеб с сонным сбором. Наш. Сафри была права, когда завернула его.
Маленький мальчик вынул палец изо рта.
— Хлеб, — сказал Брис. Голос у него стал грубее, чтобы спрятать страх. — Нормальный. Не их.
Мальчик посмотрел на Бриса.
— Б-12?
Брис вздрогнул.
— Брис.
Пауза.
— Брис, — повторил малыш плохо, смазывая звук.
— Вот. Уже лучше. Вставай.
Он протянул руку не как взрослый, а как мальчик, который сам не любит, когда его хватают. Маленький не взял сразу. Потом схватился за край его рукава.
Старший ребенок на койке не вставал.
Сайран подошел к нему, остановился за шаг.
— Можешь идти?
Мальчик моргнул.
— Пил, — сказал Брис. — Они дали ему пить.
Сонный сбор.
Савина предупреждала: не есть, не пить у часовни. Здесь уже было поздно.
Сайран снял плащ и осторожно завернул мальчика, не касаясь кожи больше нужного.
— Я понесу.
Ребенок не сопротивлялся. Это было плохо. У сопротивления хотя бы есть силы.
Я сняла со стены две бирки и сунула в карман. Больше не успела. Сверху донесся звук — тяжелая дверь, шаги, голос женщины:
— Керин? Почему нижняя открыта?
— Уходим, — сказал Сайран.
Обратный путь не мог быть тихим полностью.
Сайран нес ребенка, я вела Бриса и маленького за ним, хотя Брис шипел, что сам ведет. В коридоре появилась женщина с ведром — та самая. Увидела нас, ребенка на руках Сайрана, упавших смотрителей и открыла рот. Я уже приготовилась к крику.
Она не крикнула.
Только смотрела на нас, потом на маленького мальчика у Бриса.
— Дверь к кухне, — сказала она тихо. — Там меньше людей. И... не берите воду из синих кувшинов.
Сайран остановился на полшага.
— Имя?
Женщина побледнела.
— Мне детей кормить, если вы уйдете не со всеми.
Ответ был лучше имени.
Мы побежали к кухне.
Через хлебный ход Сайран с ребенком пройти не мог. Женщина была права: у кухни был старый выход для золы. Узкий, но не такой низкий. Замок на нем оказался простым. Брис выхватил связку ключей у упавшего смотрителя и сунул мне.
— Третий малый.
— Откуда знаешь?
— Я же не просто так вернулся.
Третий малый ключ подошел.
Дверца открылась в снег у задней стены башни.
Снаружи нас ждал Ровен.
Я не знала, нарушил ли он приказ или услышал шум. Сейчас было не важно. Он увидел Сайрана с ребенком, Бриса с малышом, меня с ключами и сразу снял с плеча свой плащ.
— Куда?
— К пекарне, — сказал Сайран. — Не по дороге. Через черную воду.
— С детьми?
— Да.
— Тогда быстрее.
Назад шли не той тропой, по которой пришли. Ровен взял сонного мальчика у Сайрана, потому что у него шаг был ровнее. Сайран хотел спорить, но не стал: с ребенком нельзя доказывать, кто сильнее. Брис вел маленького, которого по дороге выяснилось звали Март. Или Мартин. Он произносил имя неясно, и Брис сразу сказал, что потом разберемся, лишь бы шел.
У черной воды Март испугался и сел прямо в снег.
— Не пойду.
Брис дернул его за рукав.
— Пойдешь.
Мальчик заплакал.
Я положила между ними кусок хлеба.
— Считаем. Один кусок до той кочки. Второй — до дерева. Потом еще.
Энваров способ сработал. Март смотрел не на черную яму, а на хлеб в моей руке. Шаг. Второй. Третий. Сайран шел рядом, готовый подхватить, но не трогал.
Когда мы вышли к пустырю у Снегового Брода, руки у меня почти не чувствовали холода. Брис шел молча. Слишком молча. Я видела кровь на его губе, красные следы на запястьях и то, как он все время проверяет, не отстал ли Март.
— Ты дурной, — сказала я.
Он не посмотрел на меня.
— Потом ругай.
— Обязательно.
— Хорошо.
У пекарни нас встретили не криком.
Сначала открылась задняя калитка. Маттис стоял за ней с молотком в руке. Увидел Бриса — и только сильнее сжал ручку. Не бросился, не стал обнимать, не сказал ничего лишнего.
— Живой, — сказал он.
Брис кивнул.
— Окно плохо держится.
— Проверишь завтра.
— Проверю.
И только тогда мальчик вошел во двор.
Савина уже ждала у задней двери. Она посмотрела на Бриса, на Марта, на сонного ребенка на руках Ровена, на кровь, на обмороженные пальцы.
— Все в дом. Ругаться буду после лечения.
Норель выбежала первой и ударилась в Бриса всем маленьким телом. Он застыл, как доска.
— Кусался? — спросила она.
Брис посмотрел на ее макушку.
— Не успел.
— Плохо.
Сафри плакала у печи, но не подходила. Тавиан стоял рядом с ней. Энвар смотрел на Марта так, будто узнавал его по тишине.