Страница 25 из 93
Глава 6. Закон дома
Линия жара поднялась из щели между досками порога.
Тонкая, почти ровная. Не пламя. Не огненная стена. Просто красный край на старом дереве, будто кто-то провел по нему раскаленным прутом изнутри.
Мужчина в плаще отступил так быстро, что едва не столкнулся с чиновником.
— Что это? — резко спросил тот.
Я не ответила сразу.
Потому что сама не знала.
За моей спиной не двигались дети. Даже Норель, которая обычно всхлипывала во сне после любого громкого звука, молчала. В этой тишине было столько страха, что я чувствовала его кожей.
Маттис стоял у задней двери. Не вмешивался, не лез вперед. Просто был там, где его могли увидеть: взрослый мужчина с молотком у пояса, не нападающий, но и не уходящий.
Брис, конечно, не послушался до конца. Я не видела его, но знала: он где-то сбоку, там, где можно дотянуться до ножа и до окна. Сафри пряталась за прилавком. Тавиан заслонял ее собой. Норель, скорее всего, сжалась у печи в одеяле.
— Госпожа Риальт, — сказал чиновник, — вы препятствуете исполнению королевского распоряжения.
— Я попросила прийти утром со свидетелями и именами детей.
— Нам не требуются ваши условия.
Он сделал шаг ближе, но на порог не наступил.
Я заметила это.
Он тоже понял, что я заметила.
— Назовите ваше имя, — сказала я.
— Что?
— Вы пришли за детьми. Назовите имя, должность и покажите документ так, чтобы я могла прочесть подпись.
Его лицо стало суше.
— Мирдан Лойс. Помощник королевского надзора по северной дороге.
— Кто подписал распоряжение?
— Старший смотритель надзора.
— Имя.
— Это не имеет значения.
— Для детей имеет.
Один из мужчин в плаще выругался вполголоса.
Мирдан Лойс повернул голову.
— Молчать.
Значит, он был не простым посыльным. Он умел держать людей при себе. И не был глупым. Глупый уже попытался бы проломить дверь и получил бы ожог сильнее.
Он снова посмотрел на меня.
— Вы обвинены в причастности к исчезновению волчат. Любой ребенок, найденный рядом с вами, должен быть изъят до выяснения.
— Обвинение не дает вам права входить в частный дом ночью без местного писаря, травницы и списка имен.
— Вы хорошо знаете закон для женщины, которую выгнали из Лунного зала.
Удар был рассчитанным.
Я услышала, как Сафри тихо втянула воздух.
Значит, дети поняли не смысл, а тон. Взрослый за дверью пытался сделать мне больно. Для них это уже было угрозой.
Я не дала ему увидеть, что попал.
— Меня выгнали из дворца, — сказала я. — Не из закона.
У окна кто-то шевельнулся.
На улице собирались люди.
Сначала двое покупателей, которые не успели уйти. Потом женщина в зеленом платке. Потом старик с корзиной угля. Снеговой Брод умел делать вид, что ничем не интересуется, но у официального стука всегда появляются свидетели.
Мирдан Лойс тоже заметил.
Его голос стал ниже.
— Если дети в доме, вы обязаны вывести их для осмотра.
— Нет.
— Нет?
— Ребенка, который боится звона ключей, я не выведу к людям с неизвестным приказом. Ребенка с жаром я не вынесу в снег. Ребенка, у которого ожог от серебряного ошейника, я не отдам тем, кто не назвал ни одного его родного.
Мужчина в плаще справа резко поднял голову.
Вот оно.
Он не ожидал, что я скажу об ошейнике вслух.
Мирдан Лойс быстро посмотрел на него. Не как на подчиненного, который должен подтвердить приказ. Как на человека, который слишком явно отреагировал.
— У вас нет права делать такие заявления, — сказал чиновник.
— У меня есть глаза.
— Вы не лекарь.
— Зато у меня есть травница, которая видела ожоги.
— Савина Доринг? — спросил он.
Я не ответила.
Он улыбнулся краем рта.
— Ее показания давно не имеют веса в делах короны.
С улицы раздался голос:
— Зато в Снеговом Броде имеют.
Это сказала женщина в зеленом платке.
Я не повернула головы, но увидела, как изменилось лицо чиновника. Он приехал забрать детей тихо, по бумаге, в чужом доме и без лишнего шума. Теперь у него была улица, свидетели, странный порог и изгнанная женщина, которая не кричала, а требовала имена.
Это не делало меня сильной.
Но делало его осторожнее.
Мирдан Лойс сложил распоряжение и убрал в папку.
— Утром мы вернемся.
— С местным писарем, — сказала я.
— С теми, кого сочтем нужным.
— И с именами детей, которых собираетесь забрать.
Он посмотрел на порог.
Красная линия уже побледнела, но не исчезла.
— Дом не спасет вас от королевского закона.
— Я и не прошу дом спасать меня.
Он понял.
Не все. Но достаточно.
Его взгляд на миг скользнул за мою спину, туда, где прятались дети.
— До утра, госпожа Риальт.
Он произнес мое имя так, будто это уже была отметка в деле.
Потом развернулся.
Люди в плащах ушли за ним. Один хромал: тот, что наступил на порог. Толпа расступалась перед ними без слов. Никто не пытался их задержать. Снеговой Брод не был городом героев. Но люди смотрели им вслед, и это уже мешало королевским людям стать просто ночной тенью.
Я закрыла дверь.
Только тогда поняла, что у меня дрожат руки.
Не сильно. Мелко, как после долгой работы на холоде.
— Они вернутся, — сказал Брис.
Он стоял у стены, с ножом в руке. Конечно, он успел взять его. На лице злость, но пальцы белые.
— Да, — сказала я.
Он ждал другого. Обещания. Утешения. Лжи.
Я не дала.
— Они вернутся утром. Поэтому мы сейчас не спорим, кто прав, а делаем то, что нужно.
— Что? — спросил Тавиан.
Он вышел из-за прилавка. Сафри держалась за его рубаху. Норель сидела у печи в одеяле, маленькая, бледная, с темными глазами, в которых зверь был совсем близко.
Я посмотрела на Маттиса.
— Задний ход?
— Я проверил, пока они стояли у двери. Один пытался обойти двор. Не вошел. Доска у калитки стала горячей.
Брис резко повернулся к нему.
— Ты видел?
— Видел.
— Почему не сказал?
— Ты держал нож и был готов броситься на первого, кто шевельнется. Я решил не добавлять тебе новостей.
Брис нахмурился.
Ответ был разумный. Это его злило.
Я подошла к печи, взяла кочергу и поправила уголь. Нужно было делать что-то обычное, иначе страх в комнате станет больше нас.
— Маттис, сможешь укрепить заднюю калитку так, чтобы она открывалась изнутри, но снаружи ее нельзя было снять с петель?