Страница 93 из 113
12 корпус впечатлял своим размахом и монументальностью, возвышаясь над заснеженной степью как современный храм науки, выполненный из стекла и бетона в стиле позднего советского модернизма, но с добавлением футуристических элементов. Он существовал и ранее, но тогда это был в основном зал для проведения совещаний и приема высокого руководства проекта «Объекта-312», а сейчас же вся научная деятельность была сосредоточена именно здесь. Внутри кипела жизнь, словно в огромном улье. Наша седьмая лаборатория была переформирована, теперь мы занимались расчетами для открытия Врат. Когда я вошла в просторный зал с высокими потолками, то увидела уже собравшихся коллег. Новая рабочая неделя после праздников началась во вторник, мы должны были погрузиться в детали, и атмосфера в лаборатории стояла напряженной.
— Алима, наконец-то, — приветственно махнула мне Наташа, сидящая за консолью с кучей данных, а ее лицо озарялось мягким светом мониторов. — Мы уже начали обсуждать параметры стабилизации поля для следующего запуска, и без твоего мнения по квантовым поправкам мы застряли.
— Доброе утро, всем, — ответила я, снимая пиджак и устраиваясь на своем месте рядом с ней. — Извините, транспорт сегодня немного задержался из-за снегопада, но я готова включаться. Что именно вызывает сомнения?
— Дело в том, — вмешался Иван, вращая в руках стилус и указывая на голограмму сложной структуры пространства, — что данные, полученные с приборов в той реальности, показывают некие аномалии, которые не соответствуют нашим уравнениям. Он ткнул стилусом в экран.
— Это ожидаемо, — заметил Марков, входя в лабораторию с планшеткой в руках и выглядящий сосредоточенным, и спокойным. — Мы же знаем, что там время течет так же, значит, и метрика пространства не должна быть искажена. Алима, как ты считаешь, если мы подкорректируем параметр временного диссонанса, это стабилизирует канал?
— Думаю, да, но нужно быть осторожными, — ответила я, быстро пробегая пальцами по сенсорной панели своего терминала, вызывая расчеты. — Если мы ошибемся в расчетах хотя бы на доли процента, разлом может схлопнуться раньше времени, или, расшириться неконтролируемо.
— Именно поэтому мы здесь, — улыбнулся Иван, пытаясь разрядить обстановку, и подошел к Наташе, положив руку ей на плечо с нежностью, которая не ускользнула от моего внимания. — Чтобы не допустить ошибок. Кстати, Наташа сегодня предложила идею по фильтрации шумов.
— Это ничего особенного, — смутилась Наташа, но ее глаза сияли. — Просто я подумала, что если использовать алгоритмы, которые мы применяли для биоинтерфейсов, то можно отсечь лишние частоты.
— Это гениально, — поддержала я ее, чувствуя искреннее восхищение ее интеллектом. — Это может сократить время подготовки запуска на тридцать процентов.
— Вот видишь, — сказал Марков, подходя ко мне и наклоняясь, чтобы посмотреть на мои экраны. — Команда работает слаженно. Алима, проверь еще раз коэффициенты, я хочу быть уверенным, что когда мы откроем Врата, туда сможет пройти не только дрон, но и группа исследователей.
— Уже проверяю, — ответила я, чувствуя, как внутри разгорается азарт исследователя, и прошлые кошмары отступают перед лицом чистой науки.
— Так, коллеги, — громко сказал Петр Петрович, привлекая внимание всей группы. — Предлагаю сделать через час перерыв на совещание. Кто за?
— Я за, — хором ответили мы, и лаборатория снова погрузилась в тишину, а за окном все еще валил снег.
После окончания общего совещания, когда остальные сотрудники уже разошлись по своим рабочим местам, чтобы погрузиться в рутину первых рабочих дней, Петр Петрович Марков попросил меня задержаться в зале для совещаний. Я сидела за длинным полированным столом в удобном кожаном кресле, и смотрела в огромное панорамное окно от потолка до пола. За этим стеклом медленно кружились большие, пушистые снежинки, создавая гипнотический танец белого шума, а в отдалении, сквозь пелену снега, еле угадывались силуэты каких-то промышленных строений и антенн. Марков ходил взад-вперед по ковровой дорожке вдоль стола. Он время от времени останавливался, бросая быстрый, скользящий взгляд то в окно, то на меня, будто искал поддержки или слов, чтобы начать разговор. Марков явно нервничал, перебирал пальцами края папки, которую держал в руке, и мне было непонятно, с чего бы такое волнение, я же, напротив, на удивление была спокойна, чувствуя внутри себя ту самую уверенность, что обрела за праздники.
Мы не прождали и пяти минут, как дверь открылась, и в зал вошла яркая, со светлыми волосами, уложенными в строгую, но элегантную прическу женщина, одета в темно-синюю юбку чуть выше колен и белую кофту. Она излучала какой-то внутренний свет, уверенность и силу, и сразу располагала к себе, хотя в ее осанке читалась стальная дисциплина человека, привыкшего отдавать приказы. Марков вздрогнул, услышав звук открывшейся двери, обернулся и тут же заулыбался, словно с его плеч свалилась часть напряжения. Он поспешил навстречу гостье.
— Лидия Германовна! — произнес Марков с уважением в голосе. — Проходите, мы вас ждем, я рад, что вы смогли найти время в этот напряженный день.
Женщина кивнула, ее движения были плавными и точными. Прежде чем перевести взгляд на Маркова, она внимательно, оценивающе посмотрела на меня, будто сканируя мое состояние каким-то внутренним взором.
— Это Алима Батуевна Борджигина, — представил меня Марков, делая широкий жест в мою сторону. Потом, указав на женщину, уже обращаясь ко мне, пояснил торжественным тоном. — А это Лидия Германовна Разумовская, координатор проекта «Врата», человек, который держит руку на пульсе всех наших операций.
— Очень приятно, — произнесла я, поднимаясь с кресла, и пожала руку, протянутую мне Лидией.
— Взаимно, Алима Батуевна, — ответила она неожиданно мягким голосом. — Я много слышала о вас, и наконец-то мы познакомились лично.
Мы сели, я обратно в свое кресло, Лидия расположилась рядом со мной, чуть повернувшись ко мне, а Марков остался, напротив, за столом.
— Лидия введет вас в курс дел проекта «Врата», — сказал он, кладя папку на стол и складывая руки перед собой. — Я думаю, это будет эффективнее, чем, если бы я пытался объяснить все своими словами.