Квантовый разлом

Время шло. Солнце уже стояло в зените, а я всё ещё потрясенная от прочитанного сидела на лавочке. Я будто застряла между мирами: между любовью и истиной, и между человеком и учёным. Но чем дольше я думала, тем яснее становилось, что выбор уже сделан. Моим внутренним учёным, тем, что жил во мне с детства. И в этот момент Дэн отошёл на второй план. Не потому что перестал быть важным. А потому что стал частью прошлого того, что было до «Объекта-312».

Я резко встала, и быстрым шагом направилась обратно к корпусу. Сердце не билось, оно гнало кровь, как реактор гонит энергию.

Тут биоинтерфейс оповестил о новом сообщении.

Паша: «Ты где? Мы ждём тебя в столовой. Писал Дэн, он хочет встретиться и обсудить завтрашнюю поездку на море»

Я пролистала вверх он писал трижды:

Паша: «Алима, ты пропала?»

Паша: «Всё в порядке?»

Паша: «Лиза волнуется»

И одно от Дэна:

Дэн: «Алима, давай встретимся в кафе в парке, там, где были. Надо поговорить. О море».

Я не ответила. Не могла. Мои мысли были далеко, за горизонтом, за границей реальности, в пустыне Гоби, где меня ждал портал в иные миры.

Я почти бегом взлетела по ступеням. Ворвалась в главный корпус. Фойе уже опустело, большинство получили направления и ушли. Остались лишь единицы: кто-то плачет в углу, кто-то обнимает друга, кто-то смотрит в окно, словно в будущее.

Я подошла к аудитории 113. Постучала. Дверь открылась.

— Войдите, — раздался приглушенный голос Игната Владиславовича.

Я вошла. За столом остались только Игнат Владиславович и тот самый мужчина в тёмном костюме, который вручил мне карту.

— Проходите, Алима, — сказал Игнат Владиславович. — Мы вас ждали.

Я подошла к столу. Молча, вынула чёрную карту из кармана и положила на деревянную поверхность.

— Я согласна, — сказала я. Мой голос не дрожал. Он был чётким и холодным.

Игнат Владиславович улыбнулся.

— Очень хорошо, — сказал он. — Я и не сомневался. Такое предложение даётся один раз в жизни. И только избранным.

Мужчина в костюме кивнул, взял карту, вставил в свою планшетку.

21 июня 2030 года. Пятница. Москва. Кафе в парке Горького.

Через час после того, как я вышла из аудитории 113 и сказала своё «да» в обмен на неизвестность, мы втроём: я, Лиза и Паша сидели в маленьком кафе у парка, том самом, где недавно ели. Теперь здесь было почти пусто: пара студентов в углу и официант-робот, медленно протирающий стойку. Солнце светило сквозь стекло, отбрасывая тёплые блики на стол.

Я уже успокоилась. Шок уступил место холодной ясности. Но ничего не могла рассказать. Ни слова о портале, о Гоби, о других реальностях. Секретность в СССР не просто слово. Это присяга, даже если её не произнёс вслух.

— Так получается… ты не останешься в Москве? — осторожно, как будто боялся разбить что-то хрупкое спросил Паша.

Я покачала головой.

— Нет. Я… возвращаюсь в Улан-Батор. На год. Буду работать в НИИ «Нейтрино». У нас там новая станция запускается. А потом… потом вернусь в Москву, в аспирантуру. Так что… это ненадолго.

Я соврала. Но соврала правдоподобно. Потому что нейтрино — правда. НИИ в Монголии — правда. Только цель совсем другая.

Лиза уставилась на меня, потом наклонилась ближе:

— А Дэн? Он же остаётся в Москве, да? Вы же… — она замялась, — вы же что-то начали, нет?

Я опустила глаза.

— Я с ним ещё не говорила об этом.

— Мы вот с Пашей уезжаем в Новосибирск, — сказала она, взяв его за руку. — НИИ «Кибертрон» нас ждёт. Уже договорились.

— Я буду работать в лаборатории, — добавил Паша с редкой для него гордостью. — Представляешь? Я!

Я искренне улыбнулась. Потому что они нашли своё. А я нашла своё, пусть оно и лежит за гранью реальности.

Мы говорили примерно полчаса. О планах. О страхах. О том, как будет странно жить в разных городах. За эти дни мы очень сдружились.

Я уже приняла всё: что не останусь в Москве, что не пойду в обычную аспирантуру, что никогда не расскажу им правду. И… что, узнай они, над, чем я на самом деле буду работать, они бы испугались... Или попытались бы меня остановить. Не знаю... Я ничего не могла рассказать!

В этот момент дверь кафе открылась. Вошёл Дэн. Спокойный, чуть уставший, но с той же лёгкой улыбкой в глазах, что появлялась, только когда он смотрел на меня. Он кивнул Лизе и Паше, но сразу же перевёл взгляд на меня.

— Нам надо поговорить наедине, — сказала я, вставая.

Он кивнул, не задавая вопросов.

Мы вышли на улицу, свернули на аллею. Молчали. Я потому что не знала, с чего начать. Он потому что не подозревал, что мир, который мы строили в последние дни, сейчас развалится на части.

— Сядем? — Указала я на лавочку.

Мы сели. Я собралась с духом.

— Дэн… я не остаюсь в Москве.

— Что значит — не остаёшься? — Он повернулся ко мне. Взгляд его был спокойный, но настороженный.

— Мне предложили… работу. В НИИ по изучению нейтрино. В пустыне Гоби, в Монголии. На год. Возможно, больше.

— Но… это же всего лишь нейтрино! — Он удивлённо приподнял брови и сказал, почти с недоверием. — Причём тут ты? Ты же не специалист по нейтринной физике. И ещё такая глушь? А как же твоя модель декогерентности? Как же аспирантура?

— Дэн… — Я опустила глаза и глубоко вдохнула. Сердце сжималось, но разум был твёрд. — Я расскажу тебе кое-что. Но это абсолютный секрет. Никому. Никогда. Даже Лизе. Даже Паше. Только тебе.

— Говори. — Он медленно кивнул.

И я вкратце, рассказала ему свою тайну, стараясь не упоминать имена, кодовые названия и главное «Объект-312».

— Там… не только нейтрино. Я буду работать с аппаратурой, способной получать информацию из других реальностей. Это… не фантастика. Это факт. И меня выбрали, потому что моя модель позволяет стабилизировать процесс передачи данных между мирами.

Он не вскочил. Не сказал: «Ты сошла с ума!» Не расхохотался. Он помолчал. Потом сказал тихо, с глубоким интересом:

— То есть… параллельные вселенные реальны?

— Да, — кивнула я.

Он долго смотрел на меня. А потом улыбнулся.

— Да, это твое, Алима. — В его голосе прозвучала не грусть и не обида, а скорее гордость.

— Будем общаться по сети, — сказал он после продолжительного молчания и внимательного изучения моего лица. — У меня есть доступ к защищённому каналу.

— А через год? — спросила я.

— Через год я приеду к тебе. Если ты ещё будешь в Улан-Баторе. Или ты вернешься в Москву в аспирантуру.

— А если я… исчезну? — прошептала я.