Страница 13 из 27
Завтракала я тоже в одиночестве. Один раз обнаружила книги на прикроватной тумбочке и свой телефон — заряженным на столе. Мне показалось, что в этом был элемент своеобразной заботы. Словно он хотел, чтобы я чувствовала себя здесь... дома? Я отбросила эту мысль. Дом — это там, где тебя любят. А здесь я была трофеем. Женой по принуждению. Несмотря на все его слова о выборе.
Мне разрешили ходить везде, кроме подвала и оружейной. Я исследовала комнаты: гостиную с камином, библиотеку. Там были в основном книги по бизнесу и юриспруденции. Видимо, Лютый готовился к легальной жизни.
Нашла зимний сад с засохшими растениями, который, казалось, никто не открывал годами. И везде чувствовалась его рука. Никаких излишеств. Все функционально, просто, но добротно. Как он сам.
Люди в особняке относились ко мне по-разному. Повариха, тетя Валя, сразу прониклась симпатией — подкармливала пирожками и называла «деточкой». Горничная, молодая девушка по имени Света, сначала сторонилась меня, но потом привыкла и даже начала улыбаться. Охранники — кто-то кивал, кто-то игнорировал. Игоревна была старшей из женщин и по-прежнему смотрела с плохо скрываемой неприязнью. Я узнала, что ее зовут Раиса и что ее сын погиб в одной из перестрелок с людьми Краснова. Теперь многое стало понятно.
Самыми сложными были вечера. Когда Марк возвращался, между нами повисало напряжение такой силы, что казалось, воздух можно было резать ножом. Он входил в спальню, бросал на меня короткий взгляд и молча садился за стол, разбирать бумаги. Я делала вид, что читаю. Но на самом деле я считала минуты до того момента, когда он потушит лампу и ляжет рядом. В постели он был все так же властен и требователен, но я заметила, что с каждым разом он становился чуть осторожнее. Словно привыкал ко мне. Словно учился быть не только берущим, но и дающим.
Однажды за ужином — мы ужинали вдвоем в маленькой столовой и это стало ритуалом, — я не выдержала.
— Почему ты это делаешь? — спросила я, откладывая вилку.
— Что именно?
— Все это. Женился на мне, привез в свой дом, но почти не разговариваешь. Я для тебя кто? Жена? Пленница? Вещь?
Он отпил вина, глядя на меня поверх бокала. Его лицо было непроницаемым, но я уже научилась различать микроэмоции — сейчас в уголках его губ промелькнуло что-то похожее на раздражение.
— Ты задаешь слишком много вопросов. К тому же, я на них тебе уже отвечал.
— Нет. Я твоя пленница, просто ответь как есть?
— Ты моя жена, — он поставил бокал. — Это другой статус.
— Но ты ведешь себя так, будто меня здесь нет!
— Я занят, Алиса, — его голос стал жестче. — У меня бизнес. Война. Люди, которые от меня зависят. Я не могу сидеть с тобой и обсуждать погоду.
— Я не прошу обсуждать погоду! — я вскочила. — Я прошу элементарного уважения! Ты привез меня сюда, поставил перед фактом, а теперь игнорируешь. Как я должна к этому относиться?
Он тоже встал. Медленно, как разворачивающаяся пружина. Его глаза потемнели.
— Ты хочешь знать, как я к тебе отношусь? — он обошел стол и встал вплотную. — Я отношусь к тебе как к самому опасному, что случилось в моей жизни за последние пять лет. Ты отвлекаешь меня. Ты занимаешь мои мысли. Я ловлю себя на том, что думаю о тебе, когда должен думать о делах. Это бесит. Это непривычно. И я не знаю, что с этим делать.
Я замерла. Его слова обрушились на меня как водопад. Он думал обо мне? Он, Лютый, который, казалось, не думал ни о чем кроме власти и мести, — думал обо мне?
— Ты... серьезно? — прошептала я.
— Я никогда не шучу, — он взял меня за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Ты просила уважения? Хорошо. Я уважаю тебя. За то, что не сломалась. За то, что дерзишь мне. За то, что не стала покорной куклой, какой тебя хотел видеть твой дядя. Но уважение нужно заслужить. И ты заслужила. Теперь довольна?
Я не знала, что ответить. Его близость душила меня — я чувствовала его дыхание, его запах, тепло его пальцев на моем подбородке. Это было слишком. Слишком интенсивно. Слишком... интимно.
— Отпусти, — попросила я, но голос предательски дрогнул.
— Нет, — он наклонился ближе, так, что его губы почти касались моего уха. — Ты хотела разговора? Ты его получила. А теперь иди в спальню. Я приду позже.
Я вырвалась и выбежала из столовой. В спальне бросилась на кровать и зарылась лицом в подушку. Сердце колотилось на разрыв. Я ненавидела его в этот момент. Ненавидела за то, что он умеет переворачивать все с ног на голову. За то, что его слова одновременно ранили и... заставляли сердце биться чаще. За то, что он был прав. Я действительно хотела этого разговора. И он дал мне его — в своей манере, грубо, властно, но дал.
Позже он пришел в спальню. Лег рядом. Матрас прогнулся под его весом. Молчание давило. Какое то время он не касался меня. Потом тяжелая рука опустилась мне бедро. Плавно и одновременно требовательно задрала ткань платья.
Горячие губы прижались к моей щеке. Чувствовала, как покалывает кожу его щетина. И дыхание. Оно обжигало.
Он не стал меня раздевать, задрал юбку и потянул вниз трусики. Провел пальцами по лону. Еще раз, каждый раз лаская так, что мои ладони сжимали край подушки. Я уткнулась в нее носом, гося нарастающие стоны.
Когда я была готова, он снова взял. Вошел резко, одним движением и на всю длину. Он обнимал меня, так как я лежала на боку. Прижимал крепко, ударясь своими бедрами о мои, пока не зарычал мне на ухо.
Я плавилась, от интенсивных глубоких движений меня накрыл оргазм.
Он не выпустил меня из своих рук даже когда кончил.
— Я не умею иначе, — хрипло шепнул на ухо. Я привык, что все либо боятся меня, либо ненавидят. Ты - другое. Ты одновременно боишься и ненавидишь. Я не знаю, как с тобой обращаться.
Прижал так, что мне стало больно дышать. Спиной чувствовала напряжение в сильной груди.
Я хотела выбраться, думала, как только он заснет.
В результате, впервые за эти дни я заснула первая. Самый спокойный сон за все время.