Интересы короны

— Да, миледи. Я сейчас всё устрою, — тихо отозвалась она и выскользнула за дверь, у которой, скрестив руки на груди, уже заступил на дежурство Дик. Норт же остался внизу — проследить за сменой лошадей на утро и переговорить с местными насчет состояния дорог в сторону Норфолка. Из-под половиц глухо доносился гул трактира: нестройные голоса, взрывы хохота, чьи-то затянувшиеся споры и характерный стук оловянных пивных кружек о дубовые столешницы.

Вскоре служанка принесла большой кувшин, от которого валил пар, а следом за ней Джейн внесла поднос. Еда была простой, но обильной: сочное жаркое из говядины, ломоть свежего хлеба, кусок плотного овечьего сыра и кувшин подогретого эля, сдобренного мускатным орехом и имбирем.

Я ела медленно, глядя на то, как огонь пожирает угли. Коробку темного дерева я поставила на стол, прямо рядом с подносом — не убрала в дорожный сундук, хотя это, пожалуй, было бы разумнее. Что-то внутри меня требовало держать подарок Форда под рукой.

Джейн тем временем хлопотала у кровати. Она аккуратно расправила простыни, а затем достала из угла длинную медную грелку на деревянной ручке. Насыпав в неё из камина горячих углей, принялась неторопливо водить ею между простынями, выгоняя скопившуюся в постели сырость трактирного номера.

— Вода остывает, миледи, — негромко проговорила она, убирая грелку. — Позволите помочь вам умыться?

— Я сама, Джейн. Ступай, принеси себе ужин из кухни и устраивайся.

— Благодарю вас, миледи. Постель теплая, я проверила, — робко улыбнулась она.

После сытного ужина и горячего чая щеки Джейн порозовели, а в глазах появилась сонная, сытая истома. Спустя полчаса, когда с вечерними заботами было покончено, я задула свечи и легла в постель. Джейн устроилась у двери на узком деревянном топчане, натянув одеяло до самого подбородка и почти мгновенно уснула.

Я же лежала с открытыми глазами, глядя на темные дубовые балки, прорезавшие побеленный потолок, по которому плясали багровые отсветы угасающего очага. Чужой дом, чужая кровать, монотонный, доносящийся снизу гул голосов и глухой стук кружек — всё это медленно растворялось, превращаясь в рваный сон, в котором Большая Северная дорога странным образом переплеталась с заросшими берегами моего детского ручья, пока чей-то осторожный стук в дверь и утренний холод окончательно не развеяли остатки дремоты.

Выехали мы еще затемно. Трактирный двор в предрассветный час был неуютен. Большой масляный фонарь у ворот сильно коптил на холодном ветру, конюший мальчишка зевал так самозабвенно, что, казалось, вот-вот вывихнет челюсть, и только кони вели себя деловито, мерно пофыркивая в холодный воздух белыми облачками пара. Ночью ощутимо подморозило: лужи на булыжниках подёрнулись тонкой корочкой льда, и подковы разбивали её с сухим хрустом, громким в предутренней тишине.

Джейн явилась к карете в плотном шерстяном капоре, надвинутом почти до самого носа, и с выражением стоического смирения на бледном лице. Дик в последний раз обошел экипаж, проверяя натяжение постромок, переговорил о чем-то вполголоса с Нортом, который уже занял свое место на козлах и подобрал вожжи, после чего коротко кивнул мне и помог подняться в карету.

Дверца захлопнулась с глухим стуком, и начался новый отсчет дорожных миль. Наступившее утро так и не принесло солнца, оно лишь сменило ночную тьму на свинцовую хмурь. Весь этот бесконечный день пролетел под ровный стук колес и шорох непрекращающегося дождя. Рассвело по-настоящему, лишь на исходе следующих суток пути, когда наш экипаж наконец миновал границы графства и за мутным стеклом окна появился подлинный, суровый Норфолк.

Он не был похож ни на что, что мне доводилось видеть прежде. Это были не пологие, поросшие лесом холмы Хертфордшира и не хмурые каменистые пастбища, тянувшиеся вдоль тракта накануне. Здесь земля оказалась плоской, как суконный стол, и эта бесконечная плоскость простиралась во все стороны до самого горизонта, нигде не прерываясь и не давая взгляду зацепиться ни за что, кроме полусгнивших деревянных изгородей, да редких перелесков вдалеке. Торфяные поля лежали тёмные, выработанные, кое-где ещё покрытые блеклой жёлтой щетиной жнивья. Осушительные канавы вдоль обочины были доверху полны чёрной, кажущейся маслянистой стоячей воды.

Позже за окном мелькнули всадники. Их было трое. Они двигались далеко в поле, едва различимые сквозь пелену тумана. Лошади шли неторопливым шагом, а впереди них по мокрому жнивью рассыпалась пестрая рыжевато-пегая масса — целая свора гончих собак. Охота. Я провожала их глазами, пока силуэты окончательно не растворились в дымке, и поймала себя на мысли, что поместье уже близко: столь обширные охотничьи угодья не могли располагаться далеко от господского дома.

Моя догадка подтвердилась буквально через двадцать минут. Дорога круто свернула вправо, огибая раскисший пустырь, и Норт заметно придержал коней, переводя их на шаг.

Парадная аллея уходила в самую глубь старого парка — длинная, безупречно прямая, обсаженная вековыми дубами. Они стояли по обе стороны голыми и чёрными, переплетая над головой сухие корявые ветви в подобие готического церковного свода. Листьев на них не осталось ни единого, а мощная кора совсем потемнела от непрекращающейся сырости. Это были очень старые, невероятно толстые деревья, посаженные, должно быть, ещё в начале прошлого столетия.

Карета медленно въехала под этот естественный навес, и внутри экипажа сразу стало заметно темнее. Небо полностью закрыли переплетенные сучья, а в приоткрытое окно ворвался густой запах мокрой земли и прелых дубовых листьев.

Холтон-парк появился не сразу.

Сначала по обе стороны аллеи тянулся лишь глухой господский парк, мрачный даже без листвы, с высокой сорной травой под деревьями, побитой первыми утренними заморозками. Затем впереди показалась каменная ограда — мшистая, серая, с невысокой угловой башенкой, которая, судя по кладке, помнила времена куда более бурные и небезопасные для Англии. Наконец ограда разомкнулась, аллея перешла в широкий подъездной круг, вымощенный ровным булыжником, и величественное здание встало передо мной во весь свой огромный рост.

Я не ждала ничего подобного — хотя, признаться, мне стоило подготовиться к этому зрелищу заранее.